Микки

Книга книг

В ней написано о каждом из нас. Каждый, без исключения, найдёт здесь о себе волнующие строки. Здесь всё. От рождения – до смерти. Все наши желания, пороки и страсти. И единственно верный путь к исцелению души.
Collapse )
Микки

Всё не так!

Мне не нужны ни Балчуг, ни Арбат. Там наших нет давным уже давно. А тут, в соседнем квартале, оказывается, обитают переселенцы с Петровки и Неглинки. Но те тоже уже одичали и нивелировались. Все эти годы, что я имею несчастье пребывать на этой невнятной окраине, я старательно оберегаю себя от её присутствия в своей жизни. Даже местная топонимика мне незнакома и чужда, а познать её у меня нет никакого желания. И вдруг радостная тётка со списками бежит навстречу.

- Здравствуйте! Вы в этом районе живёте?

Она не понимала, не понимала, не понимала, какую душевную рану нанесла мне этим вопросом! Да и откуда ей знать, как может плакать сердце москвича, приговорённого на выселки?!

- Мы собираем подписи за благоустройство района.

- Ой, нет. – Сказала я. – Ничто не поможет этому району.

- Но Вы бы хотели, чтобы тут провели благоустройство?

- Вы не представляете, как я ненавижу это место!

Я попыталась уйти, но она, действительно, похоже, не представляла. Это, правда, сложно представить полной мерой!

- Вот там, например, - она указала рукой  вдаль и назвала какую-то улицу, - где у вас заводы.

- Заводы?!! Я даже не знаю, где эта улица находится.

И не хочу знать!

- Но Вы за или против?

- Я хочу, чтобы этот район вообще исчез с лица Москвы!

Но, увы, подписи они собирали не за это…

PS: НЕ СПРАШИВАЙТЕ, ЧТО ЗА РАЙОН! НЕ ДЕЛАЙТЕ МНЕ ЕЩЁ БОЛЬНЕЕ!


И, да, я эксцентрична.
Микки

«Чудо!»

Куда же, думаю, техника шагнула!

Расплачиваюсь на кассе картой. Не успеваю её вставить, куда положено, а мне на руки уже чек. Ничего не понимаю! «Заберите карту!» - на экране. Забираю. Читаю в чеке: «оплата картой, подпись владельца не требуется». И код вводить (у меня обычная, старомодная, карта, без радиомодуля), видимо, тоже не требуется.

Collapse )
Микки

Н - ностальгия

Московско-советское...

на Н - носики


марка


аглицкая герань


институтская фотокарточка


деньги и бумажки


деньги


записка для памяти... ждала чего, собиралась куда на ночь глядя... в каком году?
Микки

A propos

Я почти не встречала адекватных историков.

Ни в школе, ни в жизни. Подруга училась на истфаке в педе. Тоже тяжелый случай. Она очень любила культуру 18 века, любила наряжаться в кринолины и постоянно бегала на массовки к Дружининой. И у неё в школе была потрясающая педагогиня!

Был у меня ещё эпизод на подготовительных курсах в Универе, когда историчка задала вопрос, как определить классовую принадлежность. Никто не знал! А я знала. Потому, что, в своё время получила два от нашего школьного Бонифация. Отвечаю с места: «По отношению к орудиям производства». «Нет! – Звучит в ответ. Историчка обводит горячечным взглядом аудиторию. – Что же? Никто не знает?! Да по отношению же к орудиям производства!» Больше я на историю не ходила и подумала, ну его нафиг этот Универ!

А в институте мне пришлось сдавать историю устно. Первым вопросом, как сейчас помню, было окончание войны 1812 года, а вторым – Культура СССР конца 40-х – начала 50-х годов. «Можно, - спрашиваю, - я начну со второго вопроса?» Историк делает трагическое лицо. «Ну, Вы полагаете, что  я думаю, вы не знаете культуру СССР конца 40-х – начала 50-х годов?! Вы мне лучше про Наполеона расскажите и всё будет хорошо.» Я рассказала, что знала. Рассказывала и как-то очень тепло и комфортно мне было. Он был, действительно, классный дядька! «Дополнительный вопрос можно? Скажите, кто Москву поджег?» «А это, - отвечаю, - никто не знает.» «Вот и славно. – Взял мой бегунок и поставил «отлично». – А, сказали бы, что французы, было бы «уд».» И поздравил. Это была моя вторая в жизни пятёрка по истории и первая, полученная по предмету на экзамене!

Во втором институте у нас опять была больная на всю голову баба. Хуже даже, чем в Универе. Но лучше, чем у Катьки. Хотя к тому же дело шло. Сейчас, наверное, уже там.
Микки

Книжная магия Софьи Прокофьевой: советские евреи - советским детям

Всё, что будет написано ниже, не является научным исследованием, а суть есть явление ненаучное, и, я бы сказала больше, антинаучное. Ибо гуманитарии в большинстве своём – носители тёмного, мистического сознания и, в большинстве же, тяготеют ко всему загадочному и необъяснимому.

Кроме того данный «труд» не имеет отношения к литературоведению. Он существует сам по себе и довольно поверхностен в силу того, что я старалась коснуться некоторых аспектов, по-возможности, кратко. Но затронутая тема такова, что подобных подходов не терпит, ибо всегда требует глубокого и последовательного анализа. Профанировать её мне абсолютно не хотелось!

Так звёзды сошлись, что цвет советской детской литературы составляли писатели-евреи. Не то, чтобы у них, при этом, было принято корызять своим еврейством, но и корней своих это древо особо не скрывало, а то и демонстрировало, хоть и в открытой форме, но, таки, снова между строк.

Так Лазарь Лагин вкладывает в уста Хоттабыча, вместо заклинания, строки иудейского гимна, каким те встречают шаббат. Или главный герой Софьи Прокофьевой, в миру тривиальный врун, внезапно становился волшебником, прочтя таинственное заклинание.

Collapse )