kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:
  • Mood:

Добрый зритель в таком-то ряду..

Вчера была в театре. Это маленькая камерная сцена в Конькове. Давали «Дорогую Памелу».

Маленький зал устроен так, что уйти можно только, если ты сидишь на первом ряду у выхода. И то не факт: выход задрапирован чёрным бархатом. В темноте ориентироваться весьма проблематично. Мы сидели в дальнем крыле. Остро захотелось уйти к середине первого акта, но во время действия я себе такого не позволяю, а в антракте кое-кто это себе всё-таки позволил. По рядам засияли бреши пустых кресел, хотя в самом начале устанавливались дополнительные стулья. К актёрам претензий не было – они народ подневольный. Единственно, кое-кому следовало бы получше знать текст, но я списала бы это на «издержки производства и общую сырость», чем обуславливалось отсутствие ансамбля, несыгранность, смазанность многих сцен. По концепции допущена условность: действие сопровождается комментариями «духа театра». Больше условностей нет – сплошной реализм и пресловутый, ничем не обусловленный, «дух» в какой-то момент начинает раздражать. Спасает лишь обаяние молодого актёра, которому, кстати, режиссёром также не проработано ни сквозного действия, ни сверхзадач. Парень просто обозначает своё присутствие и пробалтывает текст. Впрочем, тем же, местами, грешили многие, что не делает чести режиссёру, фамилии которого ни в репертуарной книжке, ни на афишах я не нашла.

Спектакль был крайне сырым. Сидеть на сыром же крайне вредно для здоровья. И более того: нельзя допускать к зрителю недоделанный продукт. Впрочем, зрителю было всё равно. Своего зрителя театр, увы, потерял.

 

Ныне совершенно утрачено такое понятие как «выход в свет». «Светом» ныне считают полусвет, тусу, сборище субреток обоего пола с неясными целями. А выход в театр – так… Публика даже не переобувается в гардеробе. В зале сидели несколько человек в верхней одежде. На таком фоне уже не столь дико смотрятся спортивные сумки, свитера и джинсы. Почти органично – шоколадки, чипсы, разговоры, комментарии происходящего на сцене.

В зале нет партера. Сцена расположена полукругом почти на уровне пола и подступает прямо к ногам сидящих в первом ряду. Очень много действия, тем не менее, происходит прямо на авансцене. Занавеса и кулис нет тоже. В антракте народ попёр на сцену срезать путь к фойе с заветными буфетом и туалетами. Параллельно шла монтировка ко второму действию. Обратно зрители возвращались уже привычной тропой со стаканами кофе и прихваченными из гардероба куртками. Любопытно, что администрация и монтировщики никак не реагировали на такое их поведение.

Вчера я уже на практике столкнулась с таким явлением, как деградировавший зритель. До того лишь писала об этом явлении в своей дипломной работе. В театр приходит поколение, воспитанное телевидением. Это большая потеря.

Если в домах мы имеем бесстрастные ящики с линзой без обратной связи, то на театральной сцене играют живые люди и я не представляю, каково это – не ощущать ответного посыла из зала, работать без сопричастия. Ощущать вокруг лишь переговаривающуюся темноту, хрустящую чипсами…

Но, кстати, о ТВ. Если раньше, в незапамятные времена, когда телевизионные приёмники были редкостью, неотъемлемым правилом игры в отношениях между зрителем и действом было то, что телевидение приходит в дом, в квартиру к незнакомому человеку. А, стало быть, приходить оно должно в надлежащем виде, достойно. Как гость, как добрый друг и товарищ. Но грань стёрлась. Бесстрастность телевещания открыла зрителю возможность пассивного созерцания. Индивидуальное потребление, разобщённость, четыре стены и закрытая дверь – внутреннее пространство, где можно поесть перед экраном, помыть полы, переодеться.

Сначала искаженное сознание наполнило кинозалы, а теперь шагнуло и в театр. Прискорбно, что и старшее поколение театралов, в отношении которого я допускала некоторую степень наличия внутренней культуры, оказалось подвержено порочной тенденции равно как и молодое, ни разу вопросами культуры себя не озадачивавшее.

Общее впечатление осталось удручающим. И не знаю, что задевало больше: низкий ли уровень режиссуры, как в отдельном спектакле, так и вцелом, как явление, положение ли и состояние актёров в связи с этим, утратившая ли зрительский навык театральная публика.

Если я, как режиссёр, не имею возможности работать в стол, моя деятельность адресуется какому-то конечному потребителю. То, чем я дышу, что имею сказать, чем включаю коллектив единомышленников, всё, что образуется в конце, летит в пустоту и культурную пропасть. Тревогу бить поздно и бессмысленно. Увы…

Tags: "тяжела и неказиста", искусство, размышления, театр
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Пусть расцветают все цветы...

  • Михал Михалыч 2005-2021

    Я спросила парня, который спас котёнка, как его зовут и можно ли назвать котёнка в его честь. Так бездомный малыш стал Михал Михалычем. А парни…

  • У меня умирает кот...

    Прямо сейчас. Лежит за стеной, на столе, на кухне и умирает. И ничего нельзя сделать потому, что ему шестнадцать лет и куча всякой хроники. Врачи…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments