kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Восьмое - десятое

Традицию празднования Дня Победы в одном Московском вузе поддерживали русские и отмечали широко, начиная с 8 мая, в общежитии, собравшись со студентами из стран Европы. И, где бы ни прятался в этот день Ганс Хеллер, студент из Бремена, соседи находили его и сажали за общий стол. Пили за окончание Второй Мировой. Застолье завершалось глубокой ночью, когда гостей выдворяли из общежития. Москвичи забирали Ганса с собой и тот, с утра 9 мая, пробудившись в каком-нибудь Yassenievo поднимал стаканы уже за нашу Победу, и за нашу Победу над немцами.

10 мая возобновлялись занятия в институте. Приходил аккуратный американец Леонард Джонс, обитавший на съёмной квартире. Не отпуская Ганса и подхватив его, неугомонные русские летели после учёбы в общагу к соотечественникам и европейцам, чтобы поднять пару стаканов водки за встречу на Эльбе. После закатывались на съёмную квартиру к Джонсу, а утром – снова в институт.

Если Праздничные дни приходились ближе к концу недели и выходным, то после них Ганс Хеллер отсутствовал в институте довольно долго. Интеллигентный, улыбчивый, домашний мальчик, худой, прыщавый очкарик, он быстро сник и сошел на нет.

Тщательно оберегаемый любящими родителями от навязанного всем германцам чувства вины за коричневое прошлое, с первых чисел мая он съёживался и ходил, погруженный в себя, стараясь казаться незаметным.

А на съёмной квартире у Джонса собирались ВГИКовцы. Приносили кассеты с «Балладой о солдате» и «Обыкновенным фашизмом». Это кино завораживало Ганса, проникая до самых глубин души, но, вместе с тем, чувствовал он себя крайне стеснённо и неловко. Русские обсуждали киношные тонкости, сидя в комнате – он курил на кухне. Леонард выходил, хлопал его по плечу, добродушно предлагая вернуться к компании. Там уже поставили другое кино, комедию, но тоже о войне. И у одного из главных персонажей фамилия созвучна фамилии Ганса. Подвыпившим русским трудно сдержать смех. Да и персонаж на самом деле уморителен. Ганс просит эту кассету домой, читает на корешке: «Один из нас». Тут же кто-то вворачивает шуточку по поводу…

Потом такси, Yassenievo. Румяный, седенький дедушка со множеством звонких медалей на груди. Женщина с красиво уложенными волосами корит молодёжь за то, что те пришли с опозданием. Быстро накрывает на стол. Ганс знакомится. Это семья кого-то из его друзей. Кого – он пока не понял. Одного из нас. Кстати, кассету забыли в такси. Позже Ганс будет извиняться перед однокурсником, горячо прижимая руки к груди, но из его бессвязных, на ломаном русском, объяснений, хозяин кассеты сделает другие выводы и пообещает дать ему этот фильм, но кассеты пока нет: дал кому-то посмотреть, а кому – не помнит.

Дедушка при знакомстве задерживает взгляд на лице нетрезвого гостя.

«Ганс Хеллер? Немец? Австриец?»

«Я из Бремена.» - Кивает Ганс, натянуто улыбаясь.

Дедушка кивает головой. Ганс отчего-то ждёт и боится вопроса этого старика о том, воевал ли кто-то из его родных в ту войну. Но тот молчит и приглашает молодёжь в гостиную.

Там женщины, закончив перемену на столе, собираются на кухню мыть посуду после предыдущего застолья. Молодёжь ест, старик смотрит на них и улыбается, одобрительно и светло. Сын старика и, одновременно, отец кого-то из друзей Ганса, прикрыв дверь кухни, достаёт из тайника бутылочку с жидкостью красного цвета. Он называет её «kliukoffka». Ганс решает, что там сок и, опрокинув рюмку залпом, поперхнувшись, долго не может отдышаться и прийти в себя. Очки падают в салат, из глаз льются слёзы.

«Что русскому хорошо, то немцу…» - Смеются однокурсники.

«Да, убери ты её! – Слышится голос старика. - Нашли тоже «хорошо»! Давайте-ка, лучше, по сто нашинской… Сдюжишь, фриц?

Последний вопрос обращён к зарубежному гостю.

«Я не Фриц. Я Ганс.» - Вежливо поправляет немец, старательно протирая очки.

Старик кивает.

«Все мы для вас были Иваны, а вы для нас – Гансы или Фрицы. – Над поставленными вкруг стаканами плывёт металлическая фляга со вмятиной на боку. – Давайте-ка, братцы! За День Победы!»

Женщина с красивыми волосами входит в комнату и замирает на пороге, взмахнув руками.

«Папа! Ну, Вам же уже достаточно! Тем более, спирт!»

Жидкость из фляги пролетает внутрь быстро и легко. В следующую секунду, снизу, до самых ушей и щёк, по телу разливается жар. Лица, комната, всё трогается вдруг с места и медленно плывёт перед глазами, теряя ясные очертания. Гансу кажется что он умирает…

Утро больно режет по глазам солнечными лучами. Хрустит крахмальная наволочка под головой. В открытую форточку рвётся весенний ветерок, раскачивая тюлевую штору. Сильно кружится голова… Женщина с красивыми волосами ласково улыбается, склонившись над гостем.

«Жив? Ну, и молодец… Сейчас поешь щей горячих…»

Ганс морщится, пытаясь отрицательно качнуть головой, но голос женщины звучит твёрже.

«Поешь щей горячих и чаю с лимоном выпьешь!»

Потом на кухне она разливает щи на четверых. За столом её муж в майке и спортивных штанах, тот, что начинал вечер с красной «клюковки», старик, сменивший китель с медалями на серый шерстяной жакет и Лёха. Методом исключения, Ганс определил, наконец, у кого из друзей на этот раз оказался в гостях.

Кислые «schi» были жирны, вкусны, хотя пахли плохо. Гансу полегчало. Он светлел на глазах и старик, сидевший напротив, глядя на него, тоже светлел.

«Молодец, парень! Крепкий. А так и не скажешь!»

Потом включили телевизор. Там снова крутили что-то о войне. Старик комментировал. Ганс плохо понимал, что он говорит, но старался ловить каждое слово и все повороты интонации. И потом, когда телевизор выключили, старик всё говорил и говорил…

Ганс вспомнил своего деда. Тот не любил касаться темы Второй Мировой. Да и вообще, в семье не было принято вспоминать войну. Как, впрочем, во всей Европе никто не живёт той победой до сих пор, как русские. Ведь столько лет прошло… Всё изменилось. Давным-давно объединилась Германия, а страны-победительницы больше нет… Никто в Европе не устраивает себе выходных в честь той Победы… И студенты-иностранцы так бы и жили бы себе, пролистывая, как свой, восьмой, так и их, русских, девятый день мая вроде любого другого буднего дня… Но восьмого русские приходят в общагу и собирают всех за столом. И пусть горделивый Джонс сидит-себе один в своей съёмной квартире. В один из вечеров с восьмого по десятое к нему закатится смешанная компания победителей. А утром девятого русские как-то неуловимо переменяются… Ганс уже начал улавливать это состояние, но никак не мог пока сформулировать его для себя. Но спроецировать на себя, кажется, уже мог…

Его провожали как дорогого гостя. Нагрузили подарками. Странно: ведь его не ждали в гости и не готовились, и вдруг… Странные эти русские.

Ганс улыбался, поправляя свои очки, обещал приехать в ближайшие выходные, хотя знал, что, скорее всего не сможет т.к. едет к Джонсу… Но почему бы не уговорить Джонса, закончив совместные дела, заехать сюда?!

«С другом? – Оживился глава семьи. – Тоже фриц?»

«Не, он – американец.» - Вежливо поясняет Ганс.

«Вот такой парень!» - Лёха поднимает вверх большой палец.

Иностранцы учатся у нас три года. Последний раз Ганса Хеллера видели зимой на задворках института. Ганс работал. В чёрной ушанке, завязанной на подбородке, в чёрном тулупе и ватных штанах, заправленных в валенки, небритый, серый и злой, он натужно тянул за собой ржавую тележку, груженную какими-то ящиками. Одно стекло в затуманенных от дыхания очках было разбито, в углу тонкого рта торчала мятая папироса. Когда колесо тележки вязло в снегу, немец налегал на свою поклажу, что было сил, а, когда это не помогало, ругался…

Ганс обрусел.

Tags: welcome, бытовое, даты, литература, люди, мемуар, творчество
Subscribe

  • Пусть расцветают все цветы...

  • Михал Михалыч 2005-2021

    Я спросила парня, который спас котёнка, как его зовут и можно ли назвать котёнка в его честь. Так бездомный малыш стал Михал Михалычем. А парни…

  • У меня умирает кот...

    Прямо сейчас. Лежит за стеной, на столе, на кухне и умирает. И ничего нельзя сделать потому, что ему шестнадцать лет и куча всякой хроники. Врачи…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments