kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Хичкок в России больше, чем Хичкок...

- А вообще, - бросил мимоходом, протискиваясь мимо нас, какой-то журналист, - ваш ВГИК давно следовало бы закрыть и сжечь.

- Это почему?! – Возмутилась я, хотя сама не раз называла alma-mater клоакой.

Но я, по крайней мере, имела такое право по причастности! А он?!

- Это почему?!

- «Почему?!» - Он резко обернулся и зло посмотрел на меня. – Да вас же там ничему не учат! Безграмотные выходите все!

Я осторожно взяла его за пуговицу.

- Минуточку… Ваши претензии?

Кажется, он понял, что я принимаю вызов и чуть смягчился.

- Хорошо. Назови мне двух-трёх молодых интересных режиссёров.

- Два-три, - заметила я, - не назову. Это много.

- Хотя бы одного.

- Лебедев.

- Ха! – Журналист торжествовал. – Вертел я вашего Лебедева… Спросил я вашего Лебедева в Выборге про его «Звезду» и «Звезду» 1949 года! Глаза вытаращил: «Какую такую «Звезду» 1949 года?!»

- Ёо-о-о-о… - Разочарованно протянула я. Никак не увязывался интеллигентный облик режиссёра с такой безграмотностью. – Навреное, ВГИК действительно необходимо, если не разогнать, то, хотя бы протрясти…

Лебедев запомнился мне рефлексирующим юношей в светлой курточке на вступительном экзамене. Ходил по коридору, сомневался, стоит ему поступать или не стоит… Если бы ни эти интеллигентские рефлексии, манерная речь и высокий голос, наверное, и не запомнился бы. В наших потоках его не было. Где он учился и когда поступил – не знаю. Не интересовалась.

Но потом выстрелил вдруг «Змеиный источник», каждым кадром кричащий о, ни больше, ни меньше, мастерстве! И безмерной любви к Хичкоку. Крепкая картина на довольно скверном сценарии. Потом грянул «Поклонник», всё с теми же горячими признаниями в любви великому классику. Странно, что кинособытием этот фильм не стал и даже награды получал с большим скрипом и сопротивлением. Потом все заговорили о «Звезде». На тот момент Лебедев виделся мне едва ли ни последней новой надеждой нашего кинематографа. И я, человек по-хорошему пристрастный к Ивановской ленте 1949 года, со всем доверием к мастерству Лебедева, села смотреть новую «Звезду». Увы. Новый залп этого «орудия» оказался холостым…

И дело не в пресловутой «душевности», как не раз повторял сам режиссёр, старого фильма. Не в песне. В достоверности и искренности. Лебедевская же «Звезда» погасла для меня окончательно, не успев толком разгореться в момент, когда Голубовский, по прозвищу Голубок, представился Воробьёвым, получив прозвище Воробей. Причина такой странной перестраховки, в принципе, ясна, но как-то результат дурно попахивает… В конце-концов, не важно, какие ассоциации пронесутся в голове быдло-зрителя – его проблемы, - а то, что такого рода ассоциация пронеслась в голове двух приличных, по умолчанию, людей, режиссёра со сценаристом. Далее – везде.

Помню, как в раннем детстве комок подкатывался в горлу, когда герой неизвестного мне тогда Актёра Меркурьева, раненый, просил друзей бросить его. Как, когда подрывал себя гранатой герой неизвестного мне тогда Актёра Крючкова. Положа руку на сердце, я испытала чувство глубочайшего удовлетворения, когда подорвался Панин. Но речь не о том. Потому, что после «Звезды» был «Волкодав», нечто столь неудобосмотрибельное, что я не выдержала. Это был уже какой-то другой Лебедев. Второй «Волкодав» надежды на реабилитацию режиссёра не оставил. Увы.

Хотя, нет. Надежды… Ну, потому, что, всё-таки, был «Поклонник». И в «Легенде № 17» некоторым рецедивом откликнулся из 1999 года тот, «правильный», Лебедев.

Прослеживая тенденции современной молодой кинематографии, я бы отметила, что она более иллюстративна, плоскостна. Непосредственное действие плюс диалог, зачастую и дублирование действия диалогом. Вместо концепции – претензия. Вместо монтажа аттракционов – чёрт знает, что. Ну и, конечно, чёрт знает, кто вместо актёров… Справедливости ради – не всегда. Зачастую один-два типологических признака отсутствуют. Попадаются довольно старательно сделанные стилизации под советское кино. Есть в профессиональной среде тяга к безвозвратно ушедшей натуре! Но, если те и отдают себе отчёт в том, ЧТО они хотят воплотить на экране, это ЧТО не всегда согласуется с КАК. Тем, КАК они пытаются достичь желаемого результата.

А Лебедев может. Лебедев - тонкий художник. Его внимание и некоторое смакование, бережное отношение к мелочам и деталям в кадре заслуживает отдельного разговора. «Поклонник» проработан чётко, до «сухости» правильно, и был бы действительно засушен в этой самой, «правильности», свойственной студентам-отличникам, скрупулёзно записывающим за мастерами. Ни тогда, в 99-м, ни ранее, во весь пост-перестроечный период, ни теперь массовое кино столь классно не снимали. (За исключением, пожалуй, только «1 Мая» Б. Беркана.) Картинка – заслуга не только оператора. До того, как он запускает камеру, визуальные образы на бумаге создаёт режиссёр!

Манерно? Да. Не забывая известной мудрости о трубе и дыме, скажу, что так работали старые Мастера. Манерно работали Абрам Роом, Владимир Петров. Нарочито манерно, изыскано? Безусловно! Да, всё это очень похоже на Хичкока! Да. Точно так, как у Хичкока, в кадре нет ни единой случайной детали. Каждая работает на развитие сюжета. Каждая органично вписана в композицию кадра, а каждый кадр щедро напоён иронией, а, порой, и сарказмом, присущим Мастеру. Нет ни одной случайно заявленной мелочи – каждая находит себе отбивку по сюжету. Нет ни одной не подчёркнутой мелочи. Нет вообще ни одной мелочи, которую пропустит даже самый невнимательный и равнодушный зритель.

Лебедев русифицировал Хича. Русифицировал визуально, стилистически.

«Источник» был чем-то вроде черновика, где даже списанные под копирку мотивы «Психоза», прочитываются, как оригинальные. Ну, а как, скажите, уйти от влияния «застрельщика» жанра? Он – локомотив, локомотивом и останется, а ты – вагончик и, даже если забежишь вперёд, он всё равно останется твоей движущей силой. «Присвоение» материала, который впитан в тебя, происходит незаметно. Вон, не к ночи будь помянут, Бекмамбетов, выявил на подкорке обрывочные кадры с агрессивными птицами, нападающими на людей, и теперь запускается с оригинальной версией про плотоядных, агрессивных белок. Хичкок в России больше, чем Хичкок!

Что же до целесообразности существования ВГИКа в современном мире, как места, где ничему не учат, тут незнакомый журналист отчасти прав в своём утверждении. Сергей Михайлович Эйзенштейн, Михаил Ильич Ромм и иже с ними, никаких ВГИКов не оканчивали и пришли в режиссуру из других профессий. А Сергей Михайлович Овчаров, к примеру, вообще выпускник МГУКИ (тогда ещё МГИК). Не место учёбы определяет человека. Человек определяет себя сам по мере того, как он состоялся в профессии. Лебедев в профессии состоялся. ВГИК можно закрывать.

Если раз в десять-пятнадцать лет в этих стенах образуется режиссёр, который, вдобавок, получив диплом, не окажется за бортом профессии, а сразу получит возможность окунуться в съёмочный процесс и будет творить хотя бы в соотношении один удачный фильм к трём неудачным, институт кинематографии со своей задачей справляется. Пусть даже и оставляет за грамотными журналистами их законное право на половой эквелибр с некоторыми недоученными персоналиями.


 
Tags: кино и ТВ, мемуар, мир кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments