kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

1/17 легенды

«Где-то на белом свете
Чемпионат идёт…»

Итак, снова Лебедев. Режиссёр, который умеет разочаровывать и делает это вдохновенно и виртуозно. Однако если до сих пор он стремительно катился по наклонной, как ясно солнышко клонилось бы на творческий закат, то «Легенда № 17» несколько притормозила это движение. Там, высоко на вершине, остался «Поклонник», картина, которую, на мой взгляд, Лебедев не превзошел ни одной своей работой. Там, на обратной стороне наклонной, на восходящей её стороне, остался «Змеиный источник». Для режиссёра, снявшего «Волкодав», «Легенда № 17» - определённо победа. Для создателя картины «Поклонник» - почти провал. Однако эти работы столь полярно отстают друг от друга, что назвать «Легенду» неудачей Лебедева ни в коем случае нельзя.

За прошедшие со времён «Поклонника» годы поиссякли рафинированность и манерность творческого почерка режиссёра. Остался Лебедев-ловец настроений. Это умение редко встречается ныне среди молодых режиссёров. Остался Лебедев-бытописатель с его вниманием и любовью к деталям. Правда, деталей стало меньше. В ущерб картине для них просто не осталось места. Ведь фильм – жизнеописание, биография, один из ярких эпизодов которой необходимо было уместить в ограниченный отрезок экранного времени...

На заре кинематографической эры, когда кино только обрело способность говорить, над группой среднеазиатских старейшин был поставлен небольшой эксперимент. Им был показан фильм «Жизнь Золя». Наивные старики выходили из зала потрясённые! Ещё бы! У них, самих долгожителей, никак не могло уложиться в голове, каким невероятным образом, всего за полтора часа великий французский писатель успел вырасти на их глазах, состариться и умереть.

Современного зрителя шокировать подобным приёмом сложно. Ещё сложнее шокировать кинематографическую общественность своим умением управлять экранным временем. Увы. В «Легенде» обнаружилась несостоятельность Лебедева в этом вопросе. Как и большинство современных режиссёров, бравшихся за создание произведений биографического жанра, он скакал галопом, превращая своё произведение в череду иллюстраций. Подводок к ключевому, кульминационному эпизоду – матчу СССР-Канада.

Каким приходит к этому эпизоду главный герой? Абсолютно таким, каким был весь фильм. Он ровный. Нет ни становления, ни развития образа. Несколько эпизодов раскручивания спортивной карьеры не в счёт. Здесь очень важна роль тренера. Гораздо более важна, чем это сделано в фильме. Но герой пришел к нему уже готовым, умея играть в хоккей, горячим, азартным, амбициозным и т.д.

Нет образа. Парень молодец - и всё! Но за этим парнем тенью маячила фигура реального Харламова. Готовая, настоящая легенда. Отчего создатели фильма вдруг сами создали себе столько трудностей на благодатном материале? Братьям Васильевым было гораздо сложнее делать биографию одного из многочисленных героев Гражданской войны, а вот они создали поистине легенду! Ни Пархоменко, ни даже Щорс не вызывают столько эмоций у зрителя, сколько, созданный усилиями режиссёров Васильевых и актёра Бабочкина, Чапаев, имевший, справедливости ради, мало общего с реальным красным полководцем. И какую благодатную схему можно было бы позаимствовать у тех же Васильевых! Комиссар помогает стихийному, но талантливому комдиву выкристаллизоваться в великого полководца! Также пестует тренер своего подопечного, а, в процессе становления, раскрывалась бы постепенно, грань за гранью, личность великого спортсмена.

Представляемая на экране персона соотносится по масштабу личности со своим прообразом в пропорции 1/17. Подлинная биография реального Харламова куда более противоречива и романтична. Он шел на преодоление, не по течению, а вопреки. Вопреки проблемам с сердцем, вопреки тому, что не отличался выдающимися физическими данными. Ничего этого не вошло в картину. Травма? Ну, да. Известно, что реальный Харламов не раз бился на своей знаменитой «Волге». И по канонам что-то вроде тяжелой травмы или ранения, после которых герой непременно должен восстановиться и вернуться в профессию, жизнь, спорт и т.д., необходимы. Выбран один эпизод и тот отыгран, как дежурный драматургический штамп.

Очень мешает восприятию манера съёмки! Короткие панорамы на пол-кадра, бессмысленные наезды, примерно в одинаковой крупности. Возможно, так выразилось представление создателей ленты о «стилистическом единообразии». Ведь в финале крайне динамичная, сделанная в мельчайшем, клиповом, монтаже, сцена, где движение камеры более чем оправдано.

В своё время камера тронулась с места не случайно. Возникло понятие киноглаза – объектив ассоциировался с глазами зрителя. Во-первых, глаз компенсирует встряски, как современная система студекам. Мозг выдаёт однородную и последовательную информацию. Если нет – то нам предлагается взглянуть на объект глазами больного человека, а «условиями игры» таковое не предусмотрено! Во-вторых, человек не смотрит всё время в одну точку. Но, чтобы перевести взгляд, нужен некий посыл. Либо надоело смотреть на одно и то же, либо возникло что-то более интересное и важное. Склейка в этом случае – резкое торможение и удар по восприятию. Внутрикадровый переход начал использоваться для быстрой и, при этом, логичной смены объекта. Свойственен этот ход более субъективной камере, но это уже – тонкости. Всё, что можно увидеть с одной точки необходимо и рассматривать с одной точки. Так и выстраивать кадр, чтобы в него вошло всё, что следует увидеть зрителю. Короткая, немотивированная панорамка – уже грязь. И «грязи» этой в фильме достаточно!

Сцены ледовых баталий сняты очень эффектно. Но это – лавры заокеанских мастеров. Клиповый монтаж – явление наше, а техническое усовершенствование оно получило уже за рубежом. Приём объективной камеры превращается в субъективную, вовлекая зрителя в самую гущу событий. (Эйзенштейн делал это на простой панораме сопровождения.) Учесть при этом широкий большой экран, объёмный звук… Плюс спортивный азарт. Атмосфера стадиона передана удачно. Мы помним, что Лебедев умеет управлять настроением зала. Но слабовато обозначено противостояние двух команд как представителей двух систем, двух миров. Снова я не увидела на экране «наших». Можно, можно показать одного среди многих, не заостряясь на нём, но и не принижая значения остальных! (Это проходят на первом курсе ВГИКа.) Здесь каждый, что не имя, то – легенда. Легенда – сама команда. А за людьми на экране, хоть те и назывались легендарными именами, не стояло большой страны. На параллельном монтаже были показаны болельщики у экранов телевизоров. Была заявка на единство народа со своей сборной, но не была доведена до абсолюта. И не испанский колокол из громоздкого пролога к фильму ассоциативно должен был отбивать триумф победителю – он не за Испанию бился, - советский гимн и только красный флаг должен быть в кадре. Впервые мастера канадского хоккея были разбиты в прах командой любителей, вдобавок, и на своём же поле!

Я не могу помнить той легендарной серии. Но в моём детстве хоккей был невероятно популярен. И долго ещё, отголоском той хоккейной лихорадки оставались любительские баталии во дворах. Имена спортсменов были на слуху. На них равнялись. Очень много мальчишек ходило зимой с клюшками. Кто – с покупными, кто – с самоделками. Особый, «вкусный», звук удара шайбы об обвитую текстильной изолентой плоскость клюшки до сих пор звенит в ушах. Это я помню. Как помню Советский Союз, где родилась и прожила часть своей жизни. Этой, так хорошо знакомой мне, страны я не узнала на экране. Мне очень не хватало натуры! «Привязка к местности» не удалась. Время провалено полностью так, что, не принимай во внимание титры с обозначением дат, не поймёшь толком, в какие годы происходит действие. То, что нарисовано на компьютере – слишком нарочито и нахально. Как нахальны, постоянно влезающие в кадр не свойственные времени, облицовки стен и потолков с современными светильниками, современный сленг, современные причёски, чудовищная эклектика «гражданских» костюмов в полном отрыве от времени. «Выдержаны» только канадские типажи. Образы собирательные. Но зачем тогда было вообще упоминать реальные имена канадских «головорезов»? Знаменитые жест Эспозито и поза Дрейдена были распределены между условными безымянными противниками, которых в кадре всего трое. И с виду это прямо какие-то «Чёрные буйволы» из «Вратаря». Хотя, так, скорее всего, создатели фильма старались усилить контраст между «нами» и «ими». Теми, кто пришел сюда ради шоу, и теми, кто пришел сюда ради игры и победы. Это был не просто хоккей. Это было противостояние систем. Политика. За каждым стояла страна, честь которой следовало отстоять любой ценой. Как на фронте. И проигрыш был бы не просто проигрышем команды. А выигрыш… Тогда не за деньги играли… Даже не за квартиры и машины, на упоминании о которых в качестве благ был сделан небольшой акцент…

Политика… Но тогда пришлось бы убрать из фильма всю антисоветскую линию с комитетским надзором, стукачеством, подставным, «подарочным» матчем для генсека. Поэтому сглажены острые углы и, по-возможности компенсированы эффектными съёмками главного матча. Снова слышатся отзвуки того, что победа одержана командой (народом, солдатами, героем и т.д.) вопреки установке, данной верховной властью, состоящей из подхалимов, трусов, перестраховщиков и т.д. И, справедливости ради, сладость ярких победных сцен нивелирует гаденькое ощущение от этой антисоветской патины, грязными пятнами то там, то здесь, налезающей на сюжетное полотно.

Заостряться на том, что прямой трансляции из Канады не было, не было Озерова в комментаторской будке (он сидел в Останкине и комментировал запись), как вообще не было ночного вещания советского ТВ, не стану. Режиссёр предложил тут сомнительные правила игры, которых, как зритель и, отчасти, современник, я принять не могу.

Чего я не вынесла среди прочих выводов из фильма? Герой очень хорошо играл в хоккей. Неужели всё?! В чём уникальность, в чём феномен Харламова и всей нашей сборной? Перед нами очередная картина, «которая заставит зрителя обратиться к образу реального Харламова…» - далее по тексту. Отчего показанное на экране выглядит куце? Нельзя объять необъятное? Трудно вместить в отрезок экранного времени… И так далее, и так далее, и так далее…

Был такой замечательный режиссёр по фамилии Дёжкин. В своё время снял целую серию фильмов на спортивную тематику, в том числе и о хоккее. Его героям также предстояло выдержать бой с зарубежными профессионалами. Встретить тех надлежало достойно. Наши тренировались, не жалея сил, оттачивали спортивное мастерство. Непосредственно на поле испытывали на себе яркие примеры «неспортивного поведения» противников, но ни разу не прибегли к отражению их выпадов их же оружием. И побеждали честно и справедливо, потому, что серьёзно и ответственно относились к тому, что делали, когда противник был чересчур уверен в себе. «Шайбу! Шайбу!» и «Матч-реванш» помните? Всего десять минут, одна часть, против тринадцати лебедевских. Невозможно за короткий период экранного времени сказать о многом?! Можно. Да ещё и без слов! Но это – так. Отступление.

Картина успешна. Сказывается то, что изголодался зритель по позитиву. По настоящему положительному герою. Надоел «разоблачительный» пафос фильмов последних лет, где под сомнение ставилось всё самое сокровенное и святое, от Победы во Второй мировой, до покорения Космоса. Надоело откровенное поливание грязью истории страны. Всё это присутствует в картине, но выписано приглушенными красками, а акцент перенесён на другое. На игру, на победу, на позитив. Сказывается почерк Лебедева. Изменённый за время тяжелого творческого недомогания, случившегося сразу после «Поклонника», недомогания, от которого режиссёр будет отходить ещё долго. Изменённый, но узнаваемый в немногочисленных мелочах. Сказывается всё, что положено. Раскрутка. Реклама. Интрига. Сказывается ностальгия старшего поколения по прежним временам, тяга к сравнению того, что было и что кое-кто из потенциальных зрителей ещё помнит, с тем, что вошло в картину. Сказывается участие известных актёров, как нового поколения, так «старой гвардии» и лебедевской обоймы (Щербаков, Усатова).

В советское время снималось огромное количество фильмов на спортивную тематику. Каждая лента была заряжена не только сообщением об очередной победе очередной команды, о победе духа и воли, но и несла мощный морально-нравственный посыл, в котором и формулировалась идея фильма.

«Знаете, каким он парнем был? Как на лёд он с клюшкой выходил?»? О другом парне, но в две песенные строки, по сути, укладывается вся концепция «Легенды № 17». Подобного упрощения я и боялась. Потому, что фильм – о Харламове, о нашей сборной, о легендарной серии «СССР-Канада». Потому, что работал Лебедев. Лебедев, когда-то показавший себя тонким и умным художником, ловцом настроений в ранних своих картинах. Лебедев, который… Ну, не то, чтобы разочаровал… Хотя это он умеет делать здорово!

Tags: кино и ТВ, мемуар
Subscribe

  • Ich liebe Deutsch!!!

    Ich liebe die deutsche Sprache, aber eine seltsame Liebe. Seltsame потому, что etwas Natives ist gehört. Да. Что-то слышится... Русский? Да.…

  • Liberte, liberte, cherie, combat 'contre' tes defenceurs!

    А всего-то и надо, что возродить старый добрый санпросвет. Чтобы специалисты на местах простым языком, доходчиво объясняли людям, что, к чему и…

  • Курсом на тартарары!

    С ностальгией вспоминаю времена, когда выходила на улицу без маски. Но зато я с удовольствием ношу перчатки. Это стильно. Не резиновые, конечно, а…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments