kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Вспоминая день минувший... (Быт и нравы десятой группы)

"Детский садик - что пчелиный рой.
Там детишки бегают гурьбой.
Там они играют и поют.
Одним словом - весело живут..."

В этот день Саша Ку-ов подошел ко мне и спросил:

- Давай, я буду тебя защищать?

- Давай. – Согласилась я.

- У тебя очень красивое платье. – С места в карьер начал Саша. И посмотрел на стоящую рядом мою подружку Иннку Ал-ву. – А у Иннки некрасивое!

На Иннке был какой-то синий сатиновый сарафан с ночным пейзажем: месяц над домиком. А на мне – голубое вельветовое.  В этот день нам велели прийти нарядными. Из любимого платья я на тот момент выросла и пришлось надеть голубое, что было на тот момент лучшего…. И бант на косе-баранке у меня был завязан по-модному, с одной стороны, а не по бокам, как у других девочек. Я не разрешила воспитательнице причесать себя заново после тихого часа.

Помню, очень хотелось в первые ряды, но мне с моим ростом не светило. Отправили на галёрку в третий ряд. Первые сидели, вторые – стояли за их спинами, а мы – за их спинами стояли на стульях.

Детский сад

На фото мы так и остались стоять рядом втроём, Иннка, я и Саша. Остальных ребят я, как ни странно, тоже неплохо помню…

[Десятая группа]

Серёжа. Фамилия… Гм… Ну он вообще был тихий мальчик и был в нашей группе недавно.

Светка Ч-на или просто Чекалуха. «Совесть» группы. Одна из тех, кому до всего есть дело.

Ленка М-кина. Дочка нашей воспитательницы Татьяны Петровны. Единственной адекватной и непьющей воспитательницы в нашем саду. Ленка – вторая «совесть» группы.

Румия М-на. Девочка от которой странно пахло. Мы с ней дружили. Нас звали Кран и Мост. Иногда Останкинская Башня и Мост. Потом мы поссорились. Поэтому стоим на отдалении друг о друга.

Андрюшка С-нин по прозвищу Гитара. Сидит на столе. Он был самый высокий в нашей группе, даже выше меня, и фотограф долго ломал голову, куда его воткнуть. Андрюшка даже сидя возвышался над всеми. Пришлось усадить его на стол и заставить наклониться вперёд. Несмотря на внешность приличного мальчика, Андрюшка был хулиган и всех обижал.

Саша… Тоже не помню фамилию. Но это тоже был спокойный и тихий мальчик, похожий на гномика, и тоже был с нами не очень давно.

Андрей …-ут. Нерусская фамилия. Тоже тихий и спокойный. И тоже недавно.

Таня… С очень простой фамилией, кажется. Не помню по той же причине – новенькая.

Стёпка И-ский. Хулиган. Лысый потому, что недавно чем-то кожным переболел. Много лет спустя, он, с белокурыми патлами ниже плеч, работал в отделе мужского костюма в Марьинском Мосторге. Том самом, о котором героиня Фаины Раневской из «Лёгкой жизни» отзывалась: «Мировой универмаг!»[1]

Лена Же-ва. Её второй номер – Ирка, сестра-близнец. На момент нашей фотосессии болела. С Ленкой мы дружили. Однажды она спросила меня: «Почему волчья ягода называется волчьей? Если её съесть, можно в волка превратиться?» Мне моя мама объяснила, что может случиться, если поесть волчьих ягод, а их с Иркой – почему-то нет… И мой инквизиторский ум… Хех. Пришлось, пришлось объяснить ей то, что должна была объяснить мама. Очень часто жизнь предлагает соблазнительные компромиссы. Но Ленка хорошая была. Добрая, спокойная.

Генка Гр-ков. «Звезда» группы. Кто стоит – сядьте: Генка считался самым красивым парнем в группе. Все наши девочки были в него влюблены. Мы с Генкой были поставлены в пару на дежурство и мне все завидовали! Как завидовали! А я к Генке была равнодушна потому, что у меня был уже парень в старшей группе. Ему было целых семь лет! Ах, Андрюшка Ар-т, Андрюшка Ар-т, где ты теперь?.. Нашла в интернете ментовскую сводку, что тебя через суд лишили водительских прав. Неужели пьёшь?!

Марина Козлова. Ещё одна «совесть». В общем, девочки в нашей группе были двух типов. С Маринкой мы не дружили. Она, кстати, тоже из новеньких. На ней в тот день было красивое платье с вышивкой. Но на фото не видно.

Вова Р-кин. Родился 8 марта. Закадычный друг Вовы Иг-ва. Фотограф разлучил их, посадив через два человека. Мы не воспринимали их порознь.

Дима Ер-н. Хороший мальчик. Жил в нашем доме, в одном подъезде с Генкой, но быстро съехал.

Светка Р-ва или Румцайс (был такой мультик, если кто помнит). Главная «совесть» группы, от которой мы все терпели страшные муки. Никому ни до чего так не было дела, как ей. И годы её не изменили.

Анька Ш-он. Принесла ветрянку и усадила всю группу на карантин. Потом нас расформировали… Анька была плакса.

Серёжка Ив-в. сейчас вижу, что был похож на маленького Джонни Леннона. Не удалось найти его в сетях. А, вдруг сейчас ещё больше похож?! Серёжка преследовал меня. Может, я ему нравилась, может, наоборот, не нравилась… Но доставал жутко! Есть такие приставучие мальчики в каждой группе… Один раз, садясь на стул, он нечаянно сел на штору и оторвал её вместе с карнизом. Потом плакал. Нам с Серёжкой в один день вырезали аденоиды в нашей детской поликлинике, ещё на Комарова. Жуткое, кровавое воспоминание! Если бы ни давность лет, ни Серёжка и ни мороженое – вспоминала бы с содроганием.

Серёжка З-хов. «Ты всё время смеёшься, весёлый, - сказал фотограф, - сядешь в первый ряд». Мне так хотелось в первый ряд, что я тоже начала ухмыляться без причины. Но не была воспринята всерьёз. А Серёжка, правда, смеялся всегда-всегда…

Отсутствуют Эллка С-кина, Маринка М-ва, Маринка Доб-на, Олег К-ч. Эллка была крупной и резкой девицей. Жила в той самой пятиэтажке, что торчит в окне за нашими спинами, на первом этаже. М-ва была маленькая, в очках с заклеенной линзой. Доб-на один раз прославилась гигантскими соплями… К-ч, тогда хрупкий и болезненный еврейский мальчик, сейчас живёт в Америке.

Ну, а, если кратко, не так уж и весело мы там жили…

Здание типовое, двухэтажное, из серого кирпича. В коридорах – характерный, неистребимый сладковатый запах линолеума, хлорки, туалета, сырых матрацев и подгоревшего молока одновременно. На входе – предбанник с фанерованными шкафчиками. На каждой дверце – наклейка с картинкой. Не кому какая нравится, а кому какая досталась. Внутри - затхлый дух старой пыли, клея для ДСП, фенола и старых чешек.  Шкафчики вдоль стен, посередине – банкетки. Тут мы одевались и раздевались. Здесь же строились парами и выходили на территорию гулять.

Самые быстрые вставали в первую пару. Это было престижно потому, что «первые – на танке, вторые – на поганке, третие – на пушке, вторые (!)[2] – на лягушке»[3].

Небольшой коридорчик вёл из раздевалки мимо «матрацной» в достаточно просторное помещение с весёлыми шторами на окнах, стенами, выкрашенными в унылый зелёный цвет и серым линолеумом на полу. Слева, вдоль окон, стояли столики, за которыми мы, прямо здесь же, завтракали и обедали. Справа – стеллажи из ДСП, покрашенные той же зелёной краской, что и стены. На стеллажах стояли игрушки. Всё, что ниже третьей полки, трогать было можно. Всё, что выше – нельзя. Там были особенные игрушки, что-то вроде выставки. Для интерьера.

В углу, у двери, играли мальчишки. Нна небольшом фанерном подиуме, стояли фанерные автомобили – «рафики» и прочие фургоны, лежали ярко окрашенные фанерные кубики в форме кирпичей для строительства, пластмассовые рули для руления и пр.

Налево от входа, в небольшой нише, располагалось что-то вроде кухоньки. Здесь дежурные чистили крутые яйца к завтраку и отсюда же разносили тарелки с едой по столам. Как еда попадала на эти кухоньки, если вся кухня находилась внизу, на первом этаже, - не знаю…

Далее по ходу была вечно открытая настежь дверь в умывальник и туалет. Тут же, в малышовых группах располагалась «горшечная», фанерный стеллаж, в каждой секции которого стоял белый горшок с номером. Каждый номер закреплялся за каждым ребёнком индивидуально. На горшки малышей  высаживали всех скопом в определённые часы. Мы, более взрослые дети, уже пользовались унитазом вне установленного регламента.

В этом общем туалете я, наконец, узнала, чем мальчики отличаются от девочек. До тех пор вопрос волновал меня страшно: что, если в роддоме выдадут ребёнка, а мама не будет знать, кто у неё родился?

При входе было что-то вроде душевой кабинки, но по прямому назначению её не использовали. Кажется, нянечка наливала там ведро.

Пол в туалете был выложен матовой плиткой, чредованием в шахматном порядке белых и красных квадратиков. В туалет все ходили на мысочках. Считалось, что мальчики должны ходить по красным, а девочки – по белым. Тех, кто «заступал», дразнили принадлежностью к противоположенному полу до конца дня. Один раз заступила я. «Мальчик! Мальчик!» - Заорали девчонки. Я не смутилась и ответила, что я хожу по красным потому, что я – за красных. А по белым пускай ходит тот, кто за белых. Так я реабилитировала красные плитки. Быть за белых не захотелось никому.

В тихий час открывалась матрацная. Отдельные спальные комнаты были только у малышни. У нас – раскладушки. Разбирать их было весело! Присвоенные номера действовали и здесь. Номер стоял на на матраце и на одеяле. Выдавали их без разбору – каждый сам потом искал свой номер. Подобная лотерея была достаточно интересна – никто не мог знать заранее, рядом с кем ему придётся сегодня лечь. У меня был номер 24[4]. Он мне нравился. Я легко узнавала его везде и, с особой радостью – в номере автобуса, который ходил от нашего дома – до Старого цирка. Позже я пошла в школу № 24. Тут уже моя эйфория полностью сошла на нет[5].

Выходя в тихий час в туалет, следовало натянуть майку как можно ниже. Считалось страшным позором показать окружающим свои трусы. То, что под трусами ни у кого не вызывало таких реакций, какие вызывала случайная демонстрация трусов.

Гуляли мы на верандах. Веранды – фанерные ангары со скамейкой по периметру, часто – с дощатым столом в центре. Очень часто на верандах было нагажено в углу, поэтому внутрь мы не стремились даже в дождь. Один раз мальчик Вова Р. толкнул в обгаженный угол хрупкого еврейского мальчика Олега К. Олег ревел, не зная, что делать, размазывая дерьмо по одежде. Его мама не устроила скандала в саду. Она только сетовала и сетовала на то, как попал её Олег. А я сказала, что Вове мы все отомстим. Выроем яму, наполним какашками, Вова пойдёт и провалится. Мама Олега оценила нашу доброту в отношении её сына.

Качелек и каруселек на территории у нас не было. Были лесенки. Были деревянные столики с лавочками. Брать на прогулки игрушки из группы не разрешалось.

У нас был зал. Он находился на первом этаже, видимо, прямо под нашим помещением. Длинный, как вагон, просматриваемый насквозь множеством окон, со светлыми полированными стульчиками. Музыку задавала пианистка, Татьяна Анатольевна, молодая, красивая и очень модная девушка. С ней было очень весело! Узнав однажды, что у меня день рождения, она подарила мне маленькую игрушечную головку лисы. «Это – для кукольного театра.» Оказалось, что – на бутылочную пробку, но всё равно, спасибо. Храню вашу лису, Татьяна Анатольевна, до сих пор.

В зале линолеум был настелен не полотном, а плиткой. Это помогало нам строиться на разных мероприятиях, по этим плиткам мы ориентировались в пространстве на разных «монтировках». Мне нравилась культурная работа. На какой-то праздник, кажется, День образования СССР[6], мы готовили танец «Позолоченная прялица». Девочки старшей группы делали узбекский танец «Сбор хлопка». На танцы, мягко говоря, это было мало похоже, ибо хореографами были наши же воспитатели. Поучаствовать мне не удалось – заболела. Наши мальчики готовили убойный номер – джигитовку. Его ставила Татьяна Анатольевна. Мальчики просто выходили в центр зала со стульчиками, символизировавшими коней, корячились и кувыркались по-разному на этих стульях под забористый ритм Татьяны Анатольевны, a la конный аттракцион Кантемирова для бедных и убогих. Этот номер доводил до экстаза нашу Чекалуху.

Мы не были дружны. Мы были обычно «за» кого-то. К тебе мог подойти кто-то из группы и сказать «Будь за [имярек]. У него…» Обычно – ссадина или царапина. Или Вова Р. толкнул в какашки… В общем, быть «за кого-то» никого ни к чему не обязывало.

За пределами детского сада мы дружили только с Иннкой. Подружились и наши родители. В день рождения, на мои пять лет, Инка с матерью, тётей Раей, приходили к нам и преподнесли мне в большую подарочную коробку карандашей «Искусство». Часто и мы ходили к А-вым. Они жили в однокомнатной квартире втроём, не считая привезённой из деревни бабушки за шкафом. Когда бабушка скончалась, за шкаф переехала сама Иннка. Я завидовала: всё-таки отдельная квартира с телефоном, а не комната в коммуналке, как у нас…

С одногруппниками мы часто пересекались по выходным, когда все ходили в парк. Или в поликлинике. Реже почему-то – во дворе. Странно, но мы практически никак не афишировали знакомство.







[1] За точность цитаты не ручаюсь. Только смысл.

[2] Я, в отличие от многих своих сверстников, считать умела, и пыталась вставлять в дразнилку слова «за ними». Но не прижилось…

[3] Второй вариант: «первая – роза, вторая – мимоза, третья – тюльпан, четвёртая – болван»

[4] 24=6. В Таро –  Влюблённые.

[5] Перевёрнутые Влюблённые… Решение.

[6] Это – в декабре, а зимой я обычно болела и, увы, пропускала праздничные мероприятия.

Tags: c`est la vie..., артефакты, даты, детство, картинки, люди, мемуар
Subscribe

  • Михал Михалыч 2005-2021

    Я спросила парня, который спас котёнка, как его зовут и можно ли назвать котёнка в его честь. Так бездомный малыш стал Михал Михалычем. А парни…

  • Из старых записей...

  • Чему удивляться?

    Я была как-то раз наблюдателем в Потылихе. Зашла в кабинку пожилая дама, закрылась шторкой. Долго шуршала бумагами – видимо, раскладывала…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments