kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

«Эстетство» «Позднего ребёнка»

Маленькая, камерная, в общем, история, в основу которой положен рассказ А. Алексина «Поздний ребёнок». Такое же, в общем, квазипростое и псевдобесхитростное повествование. Детский взгляд на взрослые проблемы и попытка решить их такими же, непосредственными, «детскими» способами.

Если с содержанием, в принципе, всё понятно, то о форме нужно сказать отдельно.

В чём нашли оператор и режиссёр отправную точку для формы подачи материала? Быть может, они маньяки? Ведь каждый кадр – законченный, вылизанный до блеска этюд по фотокомпозиции. В каждый эпизод заключена своя визуальная концепция.

Отец семейства – архитектор. Шедевры и нешедевры архитектуры окружают нас повсюду. Служат фоном нашей жизни. Дома – более-менее приспособленные комоды, по квартирам-ящикам которых мы рассортированы и живём. Основательность одних, живущих оседлыми семействами, иллюстрируется такой же основательностью массивных стен, лестниц, дверей, скандированным рисунком на обоях. Неприкаянность других – фоном голых стен, в необжитых домах-коробках, пустых квартирах без мебели. В кино и на театре фоны достаточно важны. Здесь в кадре – люди и вещи. Люди и стены. Люди и дома.

Архитектура – застывшая музыка. Все знают. А, что есть кино? По сути – ожившая фотография. Поэтому столько внимания уделено «строительству» каждого кадра. Строительству с, поистине, ученической старательностью. Что ни план – портрет. Групповой, либо индивидуальный. Что ни кадр – композиция или натюрморт.

Студия Довженко. 1971 год. Период «золотой агонии», последнего вздоха вырубаемого под корень украинского поэтического кинематографа. Конечно, оператор Василий Курач не мог изменить характерной эстетике, а режиссёр Константин Ершов («Вий», и «Грачи»), также не смог отказаться от возможности в ней поработать. Вот и всё.

Картина получилась воздушная и лёгкая, будто полупустая. Как бывает полупустой большая комната.

Воздуха очень много. Но это – и атмосфера. Такой воздух лучше, чем мёртвое, безвоздушное пространство кадра.

«Архитектурно», литературный фундамент оказался ỳже, плотней и скромнее кинематографической «надстройки». Но, главное, в итоге вся конструкция вышла устойчивой и крепкой.

Актёрский ансамбль хорош! Блестящий Меркурьев, Адоскин, Куравлёв. Но раздражает (а, может, просто выгодно уравновешивает ансамбль?) неприятный, плохо играющий толстый мальчик в заглавной роли, да ещё и разговаривающий стонущим голосом Ахеджаковой с её заунывными, минорными интонациями.

Tags: кино и ТВ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments