kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Сказка

В общем, та самая сказка, переделанная из заказной заявки в заказной литературный сценарий, а, уже из литературного сценария, - в литературу. Произведению пятнадцать лет. В общем, в честь юбилея и выкладываю.

[*]ПРОЛЕТАЛА ЗВЁЗДОЧКА

В этот день Солнце палило как сумасшедшее. Ещё до полудня центральная улица посёлка и площадь перед магазином опустели. Грязная рыжая дворняга, изнывающая от жары и блошиных укусов, шумно лакала из дренажной канавы. Ничто не могло отвлечь её, даже на приближающийся шум мотора она лишь скосила глаза. Лаять на, в четвертый раз проезжающий через посёлок, зелёный автобус не было ни желания, ни сил.

Изначально зелёный, но, с каждым туром, всё более серый от пыли, клубы которой неотступно сопровождали его, раскалённый «пазик» жалобно всхлипнув, остановился напротив магазина. Передняя дверь, как все окна и люки, была распахнута настежь. С подножки спрыгнул разгорячённый молодой человек с мокрыми от пота волосами и картой местности в руке. На ходу вытирая лицо полой белой рубашки, он направился к магазину.

У крыльца, на брёвнышке, на самом солнцепёке, сидела колоритная парочка, старик в линялом сатиновом халате и низко надвинутой на глаза кепке, и толстая босая баба с глубокой ссадиной на ноге, заклеенной листом подорожника. Старик качал насосом камеру валявшегося здесь же, в пыли, древнего велосипеда, баба перебирала метлу.

Пока молодой человек выяснял у продавщицы дорогу, у автобуса появились ещё два персонажа, водитель, точно леопард с головы до ног покрытый пятнами мазута, и чистенький, весьма привлекательной наружности, юноша в белых шортах и ярко оранжевой рубахе нараспашку. Опустив с темени на нос модные очки с розоватыми стёклами, он направился прямо к сидящим.

- Добрый день, граждане. – Слегка растягивая слова, произнёс он. – Это снова мы. Мы заблудились, как видите. Не подскажите ли вы нам случайно дорогу в один населённый пункт. Мы будем вам премного благодарны.

Старик и баба переглянулись.

- Я б показала. Только вот авария у меня…

Молодой человек покосился на листок подорожника.

- Что же Вы так? Хотите, я Вам дам лейкопластырь? Одну минуту.

С этими словами юноша направился обратно в автобус. Селяне опять переглянулись.

- Вежливый. Помочь надо бы…

- Надо бы. – Щуря чёрные проницательные глазки, проговорил старик.

Молодой человек возвратился с оригинальным ящичком, в котором чего только не было: кисточки, баночки, флакончики, щипчики, ножнички и расчёски. Был и пластырь, который, освободив от подложки, он передал раненой.

Хлопнула дверь магазина и на крыльце снова появился парень с картой в руке. Он был раздражен и злобно ругался.

- Чёрт знает что! Местные! Никто дороги подсказать не может! – Проходя мимо юноши в шортах, неожиданно рявкнул на него. – Что устроил тут лазарет?! Марш в автобус! – И сам обратился к сидящим. – Любезные! Где тут железнодорожный переезд и ветка на Крутое Крутище? Кого не спросим – никто не скажет…

- Никто не скажет… - Глухо проговорил старик, продолжая накачивать свою шину.

- Подождите его – закончит, так и туда поедет. – Сказала баба.

- Любезная! – Снова начал раздражаться молодой человек. – У нас нет времени ждать! Мы ещё в двенадцать должны были быть в Крутище! У нас массовки двадцать пять человек уже, на месте, наверное.

- Виталик, пожалуйста, не кипятись. – Манерно протянул красивый юноша.

Но услышан не был. Махнув рукой, Виталик стремительно шел в сторону автобуса. Собрав свой волшебный чемоданчик, второй молодой человек поспешил следом.

Пока суд да дело, чумазый шофёр отогнал дворнягу от канавы и, набрав ведро воды, старательно смывал тряпочкой пыль с полосатого автобусного бока. На поверхности заиграла строгая надпись «ОТВ» и известный каждому местному зрителю логотип областной телекомпании. От грозного Виталика досталось и ему. Наверное, этот человек был самым главным, так беспрекословно все ему подчинялись.

Едва телевизионщики погрузились в салон и автобус тяжело тронулся с места, едва за ним рассеялась пыль и рыжая собака тявкнула вслед пару раз приличия ради, баба завязала последний узел на бечевке метлы и, любуясь аккуратно собранными прутьями, поднялась.

- Ну, всё. Полетела. – Прихрамывая, она сделала несколько шагов в сторону центральной улицы и обернулась. – Слышь, дед, а ты всё-таки этим-то помоги… Негоже…

- Негоже. – Проговорил старик, поднимая с земли велосипед и щупая накачанную шину. И повторил многозначительно, глядя вслед уехавшим телевизионщиком из-под низко нахлобученной кепки. – Негоже…


Люки, двери и окна были распахнуты настежь, но это не спасало от жары. У заднего стекла копошились слепни. Поживиться в салоне было чем, но, видно, и слепням было слишком жарко. Разморённые люди являли собой не слишком аппетитное зрелище. Прямо вдоль оккупированного кровососами окна, положив под голову плоский кофр со штативом, дремал, вытянувшись во всю длину сидения, круглолицый и красный от жары телеоператор Миша. Поодаль, через проход, заставленный ящиками с оборудованием, сидела взмыленная ведущая Лена. В одной руке девушка держала салфетку, в другой зеркало. Всё время пути она только и занималась тем, что поправляла тающий грим. Голова Лены была повязана косынкой, под которой явно выделялись очертания бигуди.

Гримёр Стасик тоже смотрелся в зеркало, старательно замазывая прыщик на щеке маскировочным карандашом. В отличие от Лены ему досталось сидение по теневой стороне, а гримировался он так тщательно, точно в кадре предстояло находиться ему, а не девушке-ведущей. Остальные посадочные места были заняты вещами и оборудованием. В проходе стояли мониторы, болтался на вешалке, заботливо убранный в чехол Ленин костюм.

Перегнувшись через стойку, отделявшую кабину от салона, чтоб, наравне с шофёром Димой, следить за дорогой, режиссёр Виталик то и дело сверялся с картой и раздраженно качал головой. Подобно тому, как в пословице, все дороги ведут в Рим, все местные пути-просёлки неизменно возвращали группу в населённый пункт с нехорошим названием Ямы. Так и сейчас, оставив проклятое место справа и далеко позади, автобус опять подъезжал к дорожному указателю всё с тем же названием.

- Чертовщина… - Протянул водитель Дима.

- Чертовщина… - Послышалось снаружи.

Шофёр и режиссёр повернули головы и увидели в открытом окне знакомую кепку. В отчаянии, Дима высунулся наружу.

- Послушайте, дедушка, - начал он, горячо прижимая руку к самому сердцу, - Вы ведь местный?

Старик внимательно посмотрел на Диму хитро прищуренными глазками.

- Местный…

- Так, скажите же нам, пожалуйста, где же дорога на Крутое Крутище? Там, или может быть там? Никто не скажет!

- Там, или, может быть, там. – Отвечал старик, лихо вскакивая на велосипед. – Никто не скажет! – Уносилось вдаль под лязг заржавленной цепи.

Молодые люди переглянулись.

- Больной какой-то… - Предположил Дима.

Виталик хотел выругаться по обыкновению, но к тому времени пыл его уже иссяк. А металлическое лязганье словно висело в воздухе. Дремавший оператор поднял голову и прислушался.

- Стойте, мужики! А, ведь, там – железная дорога!

Несколько секунд пассажиры раскалённого автобуса сладострастно внимали далёкому стуку колёс в абсолютной тишине, нарушенной лишь шумом мотора, да вскриком Стасика, которого неожиданно укусил слепень.

(Продолжение следует)

Tags: мир кино, непознанное, сказка, творчество
Subscribe

  • Петрушка!

    «Если вставить в музее плачущего большевика…» А верующего большевика следует выставлять в цирке. «Атеизмом, - заключил в…

  • Курсом на тартарары!

    С ностальгией вспоминаю времена, когда выходила на улицу без маски. Но зато я с удовольствием ношу перчатки. Это стильно. Не резиновые, конечно, а…

  • У нас и левая оппозиция какая-то левая...

    Перефразирую: "Дядя Саша, хороший и пригожий, дядя Саша всех юношей моложе". Даже дядя Саша уже не такой острый. Притупился. Но глаз…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments