November 10th, 2009

Микки

Видела я семь царей...


                   «Не узнаю царя православного в нецарских одеждах.
                  Не узнаю царя православного в деяниях языческих.»

Хотя, нет… угадывается облик. Отзывается в памяти по картине Репина, старинным парсунам и реконструкциям Герасимова из учебников истории.
Но нет на экране ни царя, ни митрополита. Есть ряженые. И Москва – не Москва. Речь слышна сплошь разговорная, современная, быстрая по темпоритму, текст пробалтывается. Нет погружения, соответствия эпохе. Не воспользовались авторы приёмом стилизации, ни метафористикой, ни иносказанием себя не оправдали.
Слышу глухой и сиплый с нозальными призвуками голос Янковского и не верю, что на экране служитель церкви. Ну, просто физически не может такого несоответствия быть. Сразу же являются и другие нюансы. Излишняя суетность августейшей особы: не стоят за этим царём Иваном поколения Рюриковичей. Не несёт он на себе знака царственного величия и избранности. Нет сложного, противоречивого Ивана*, сильного самодержца и слабого человека, на чьи плечи самим же собой была возложена ответственность за русскую землю. Мамонов будто запрограммирован всего на пару красок, какими и выписывает образ своего героя. Но окончательная трактовка  неясна. Царь болен? В этом оправдание «зверств»? Но образ больного человека лишен логики и мотивации, и представляет интерес разве что для медицины. Кинематографу интереснее была бы «история болезни» но её, как уже было сказано, нет. Оставлена за кадром.

 

Collapse )