February 14th, 2018

Микки

Запрещённый стиль

Попалось эссе какого-то антисоветчика про запреты каратэ… А я помню, когда мы в Лужники поехали билеты на ёлку покупать, в самом начале 80-х, там огромный плакат висел. Не то чемпионат, не то что-то ещё. В общем, каратисты выступали. Просила маму купить и туда билеты – она отказала. А очень хотелось! Сейчас бы сказали, что это было круто. Но тогда говорили, что модно. У нас тогда во дворе все ребро ладони разрабатывали. Палки ломали, доски ломали. Да, и девочки тоже. И я ломала доску от ящика. Тут важен посыл. Не знаю, как это в спорте называется, а у нас - посыл и сверхзадача. Есть сверхзадача доску перебить – перебьёшь и боли не почувствуешь совсем. Чуть усомнишься – перебьёшь руку нахрен.

А в 247 школе на Ботаничке-Кашенке работала секция каратэ. Нормально работала, не подпольно. Не в качалке подвальной, а прямо в спортзале. Мы, мелкота всякая, бегали к окнам смотреть. Принимали только старшеклассников. Куча народу занималась! Синхронные действия прямо почти завораживали. Прямо, как танец. И все в кимоно.


Collapse )
Микки

Одна строка (уроки французского)

«На баррикаде». Это стихотворение Виктора Гюго, вне сомнения, знают все. «На баррикаде кровью залитой солдаты мальчика поймали и…» и так далее.

Собственно, вот:


Sur une barricade, au milieu des pavés
Souillés d’un sang coupable et d’un sang pur lavés,
Un enfant de douze ans est pris avec des hommes.
– Es-tu de ceux-là, toi ? – L’enfant dit : Nous en sommes.
– C’est bon, dit l’officier, on va te fusiller.
Attends ton tour. – L’enfant voit des éclairs briller
Et tous ses compagnons tomber sous la muraille.
Il dit à l’officier : Permettez-vous que j’aille
Rapporter cette montre à ma mère chez nous ?
– Tu veux t’enfuir ? – Je vais revenir. – Ces voyous
Ont peur ! Où loges-tu ? – Là, près de la fontaine.
Et je vais revenir, monsieur le capitaine.
– Va-t’en, drôle ! – L’enfant s’en va. – Piège grossier !
Et les soldats riaient avec leur officier,
Et les mourants mêlaient à ce rire leur râle ;
Mais le rire cessa, car soudain l’enfant pâle,
Brusquement reparu, fier comme Viala,
Vint s’adosser au mur et leur dit : Me voilà.
La mort stupide eut honte et l’officier fit grâce.

Но одно дело - прочесть для ознакомления. Совсем другое - учиться в спецшколе и учить подобные вещи наизусть. Причём, в наших, советских учебниках не было последней строчки. Она, и правда, какая-то инородная и ломает ритм, и смысл меняет.

Не было её и в некоторых подписных изданиях, но те мои одноклассники, которые имели более ранние издания, говорили, что мальчика после отпустили.


Collapse )