kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:

А я-то думала...

Сегодня видела полную версию «Ленина в Октябре». До этого только слышала: «из фильма были вырезаны сцены со Сталиным». Гм… Аналогичную работу по вырезанию сцен со Сталиным я заметила в «6 часах вечера, после войны».


Я назвала это «художественным выпиливанием». Там Сталин был «выпилен» в виде образа на панно «Сталин и дети» в актовом зале детского сада, где проходили танцы. Панно в кадр несколько раз попадало мельком – тут надо было постараться, ювелирно подрезать по нескольку кадриков, а затем укладывать так, чтобы не было резких скачков. Плюс, конечно, замена пролога (где о Сталине не было ни слова!) и топорная переозвучка одной строки из главной песни, и здравицы в финале.

В детстве, кстати, помню, меня удивляло, отчего это в финале «Трактористов» все вдруг вскакивают с бокалами в поднятых руках под строки «Когда суровый час войны настанет…» Этой песне повезло чуть больше, чем «Артиллеристам» с их «точным» приказом (возможны, что ли варианты?!). Всё же, «И нас в атаку Родина пошлёт» звучит вполне пристойно.

Теперь в нетерпении села смотреть «Ленина…». Сталин там, конечно, фигура ключева-а-ая! Листов, выступавший перед фильмом как-то, прямо-таки, заболтался, упоминая взятие за основу сценария «официальной версии» революционных событий, где было два руководителя… Лично у меня, по просмотру, сложилось ощущение искусственности упоминания Сталина вообще. Вроде, как вежливый реверанс Вождю. Он по сюжету там, прости, господи, и не нужен. Раз – заочно упоминается в самом начале. Лениным. Два – присутствует за кадром – по сюжету, вместе с Лениным. Выходят вдвоём из избы, обнимаются на крыльце. Ленин уходит – Сталин провожает его глазами. Многозначительно молчит. На втором плане – гигантская и почти зловещая тень Вождя на стене. Потрясающий кадр! Далее Сталин ходит на заднем плане на сходке. Даёт наставления рабочему Василию. Говорит приятным, мягким баритоном, почти без акцента, стоя боком к камере. Лица не видно – в  данной сцене важнее лицо Василия. На этом сцены со словами у Сталина заканчиваются. Он ещё несколько раз появится на общих планах. И Ленин дружески закинет ему на плечо руку. В конце они, большевики, несколько победителей, бравые, счастливые, молодые, красивые, выходят на финальный эпизод. Всё. А я-то думала, там Сталина, как в «Незабываемом 1919».

По личности Щукина, артиста до тех пор комедийного, Листов опять выдал нелепость. Дескать, сам Сталин утвердил Щукина,  делая упор на комедийное амплуа в знак того, чтобы фигура Ленина была принижена и всё такое… Ну да… Геловани, кстати, тоже с комедийных ролей начинал. А тут был Гольдштаб. Совсем не к чему придраться.

Да просто читаем Ромма, его критику Никандровского (у С. М. Эйзенштейна) образа Ленина, на которого, по словам Михаила Ильича «смотреть было неприятно». Никандров копировал вождя, а Щукин создавал образ. Образ живого человека, неугомонного, подвижного, человека, за которым, действительно, стоит жизненный опыт, определённое социальное происхождение и воспитание, и образование. И, да, я верю, что такого, его могли итальянцы называть «синьор Динь-Динь», как вспоминал Горький. Верю, что он мог заразительно смеяться, что мог зажечь людей и повести за собой, будучи, перефразируя Маяковского, отнюдь не царственным и не божественным.

Однажды, придя к Мастеру, я застала его, говорящим по телефону. Он пустил меня и пошел разговаривать дальше – я прошла в гостиную ждать. Речь шла вначале о Пятом съезде, одним из «застрельщиков» (читай, «расстрельщиков») которого называл себя Мастер. Он говорил кому-то в трубке, что со временем пересмотрел свои взгляды. Что его многие теперь считают «красным». И Ромма считали красным. А он просто был искренним. Ни на йоту не конъюнктурным. Ему импонировала фигура Ленина и, создавая Лениниану, он старался не «засушить» этого образа, не превратить Ленина в схему, не сделать его идеальным, «царственным и божественным». Поэтому он и искал в этом образе слабости. Искал, где Ленин забавный, смешной. И, как только появились эти черты, образ заиграл.

Я и не представляла, что могло быть как-то иначе. И мой Мастер тогда был более прав, чем Листов сегодня и в своей книге, наверное, тоже. Вот, собственно, и всё, что работало на образ. И вовсе не желание Сталина принизить образ и значение Ленина. Сталин имел удивительный вкус и понятие. И хорошее чувство юмора, судя по всему. А вот у Чиаурели Ленин совсем не смешной. Подражательный, почти, как у Никандрова и, как ни парадоксально, именно в силу этого и смешной…

Завтра «Великое зарево». Я его не смотрела.
Tags: Ленин, Эйзенштейн, кино и ТВ, мастер, мир кино
Subscribe

  • Петрушка!

    «Если вставить в музее плачущего большевика…» А верующего большевика следует выставлять в цирке. «Атеизмом, - заключил в…

  • Два эстонца и одна губная гармоника

    «Маленький реквием для губной гармошки» Таллинфильм 1972 год История о том, как два эстонских парня заблудились во времени. Фильм с…

  • «everybody eat fromage...»

    Oh, la la! Песенка-речевка (oder franzosisch rock&roll?!)! C'est superchouette! А барышня, кажется, Карла Бруни. Уехала с Карлом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments