kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Тезисно - по результатам первых впечатлений...

В современном кино можно без завязки. Фабула?! К чёрту фабулу! А также и любые попытки создать интригу. Главное, чтобы появился упырь из НКВД с нечеловеческой наружностью, хам, циник и садист, и, чтобы он глумился над «ангелоподобной личностью».

Примерно так, «завязывается» действие нового сериала о Петре Лещенко. Герой к началу уже зверски изувечен за кадром и молчит, слегка шевеля распухшими губами. Злобный НКВДшник торжествует, наслаждаясь своей властью, впрочем, конкретных вопросов не задавая ни одного. Мне этот балаган напомнил блестящую сцену допроса из «Незаконченного ужина».


Понятно, что дальше настроиться на что-то более-менее серьёзное я уже не смогла.

Просто попробую немного разложить беспорядочный вал информации, обрушенный на головы зрителей с ходу и без подготовки. Чисто для себя. О чём фильм? О зверствах НКВД или, всё-таки, о судьбе творца? (НКВД-таки или всё-таки Сигуранцы?!!) Что первично? Главный герой – певец. Мальчиком поёт в церковном хоре. Затем на паперти. Отец, горький пьяница, отбирает все деньги. Третирует сына и жену. Всё – за полчасти (!) экранного времени. Далее, уже повзрослевший, герой встречается с цыганами, с которыми давно, по умолчанию, знаком и находится в хороших отношениях. Иначе говоря, проходит череда неких событий никак не отражающихся на процессе становления творца. Из виду упущен важнейший момент: какое влияние оказывает на формирование Лещенко, как певца, среда, творчество цыган, пение в хоре и на паперти. Какое место вообще занимала в его жизни музыка; как он слышал её, как чувствовал, учился ей и проникся или пел, как птица, «от души». Сразу подан уже готовым, поющим и – никакого развития… Была, помнится одна бездарнейшая киноподелка об Утёсове, «Песня, длиною в жизнь». Так там, хоть и в вакуумной Одессе, и в полнейшем опереточно-историческом винегрете, но, и то, было показано становление молодого артиста. (И классный парень, кстати, его в том возрасте сыграл. Жеребцов.)

Из более удачных примеров мне на память пришел почти забытый многосерийный фильм 80-х «Певучая Россия». Охвачен тот же период времени. В центре действия – творец, музыкант. И «Россия» в фильме звучи́т от первого до последнего кадра. Фильм напо́лнен звучанием. Это – ход, на котором выстроена фабула картины. Это – образ жизни, существование главного героя. Он не просто действует и созерцает – он слышит музыку окружающего мира, по крупицам собирает в единое полотно своего будущего хора уникальные голоса по всей стране.

В «Лещенке» же ничего подобного нет. Отдельные события просто лепятся к герою, как репьи. И так же от него отпадают. Музыкальные номера выглядят инородными, вставными, взятыми с потолка. По какому принципу подбирался музыкальный материал – не понятно. Хабенский поёт сам. И это ужасно! Более того: это не Лещенко. Даже не Лев. Даже не морской. И ещё более того: это вообще, не пение.

Беру за «отправную» сцены допроса. Ясно, что для главного героя это – конец. Что мы имеем в плане повествования? Перед глазами героя не промелькнула, но медленно проползла вся его жизнь. Сумбур повествования этим оправдать отчасти можно. Но не более того. И чисто субъективно. Начало ХХ века – благодатная тема для поиска визуальной формы. Модерн. Изысканность. Стиль. Декаданс… Всё, чего и тени вы в фильме не найдёте. Был, помнится, некогда крайне неудачный фильм «Захочу – полюблю» с претензией на стилистику модерна. Но там, поскольку авторы так и не сумели для себя чётко определить, ради стиля, либо ради того, чтобы раздеть в кадре побольше актёров и актрис, затевалось действо, в итоге вышло ни то не сё. Но, как попытка, - зачёт.

Вернёмся к сериалу. По вокалу - беда. Да и не только по вокалу. Где вы видели такой слаженный танец цыган? Хотя, нет, я этот танец с шалями, определённо, видела, но в более талантливой интерпретации, у Лотяну. Но там была стихия. Здесь – голая хореография. Три солистки в абсолютном синхроне, да и снято бедненько, без фантазии. Но это – так. Проходной «буффонадный номер». Всё-таки с вокалом здесь хуже, чем с танцами. Гораздо хуже, чем в приснопамятном «Ободзинском», где за кадром, пусть кустарно, топорно и бездарно, но, всё же, попытались воспроизвести неповторимый голос. В контексте же с вокалом Хабенского всякий раз вспоминается анекдот про «Рабинович напел». (Допускаю, что фильм придаст анекдоту «второе дыхание».) Что снова не позволяет серьёзно рассуждать о конечном продукте, представленном на суд телезрителей. На экране происходит не просто подмена очевидного, но откровенный обман. Ибо всяк, имеющий хоть одно ухо, способен понять, насколько плох «певец» Хабенский. Насколько его вокал далёк от тенора Лещенко.

«Плохо ты поёшь, Лещенко!» - Ёрничая и издеваясь, шепчет на ухо Хабенскому злой НКВД-шник. И, ведь прав! И не поспоришь! Где бы нашелся добрый человек, чтобы намекнул на ту же несостоятельность «драматургам», «режиссёру», «продюсерам»?

Володарский исписался ещё во времена СССР, а его «рукоприкладство» к жанру телесериала уже само по себе является знаком сомнительного качества. «Сто раз я нажимал курок винтовки, - писал в лучшие свои времена Окуджава, - а вылетали только соловьи». Сколько раз нажимал на клавиши своей пишущей машинки Володарский – из-под каждой выглядывал притаившийся сотрудник НКВД, а то и восставал Сам. Стоял за спиной гигантской тенью, жарко дыша табачищем в шею, и щекотал усами, шепча в ухо зловеще…

Нельзя, невозможно творить, не имея в душе любви. Ненавижу высокопарность двух последних слов, всячески пытаюсь обходить их. Но тут нельзя. Выводя образ каждого персонажа, принимаешь его позицию, живёшь им, доводишь мотивацию до абсолюта. Человек разумный всегда мотивирован и, драматург, будь добр, представь на экране его правду. Каждый либо плохой, либо хороший - исключительно в контексте и на фоне. Даже тот, кто не прав, заблуждается искренне. Двухмерный персонаж, выкрашенный одной краской, заведомо лжив и не интересен.

Я уже писала как-то, вспоминая «Железный занавес, что кинематографисты 80-х-90-х в массовом угаре принялись по капле выдавливать из себя не раба, как следовало бы, а, каждый - своего собственного, маленького Сталина. Каждый, словно желая перещеголять ближнего, изощрялся, порой сверх разумного, не замечая, что давит уже и выставляет напоказ продукты жизнедеятельности собственного организма. Не всем удалось вовремя остановиться и сохранить себя приличным. Володарский, судя по всему, даже и не пытался, отчаянно жонглируя в угоду своей «idée fix» историческими фактами и документами. В принципе, всё творчество одного драматурга, вполне, мо̀жет быть посвящено одной идее. Только не навязчивой, как в данном случае. А обсессивно-компульсивные расстройства с творчеством коррелируются весьма относительно…

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments