kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

День четвёртый (вдогонку за третьим). Reflexions, cogitations, ruminations

Ещё хочу отметить опасную тенденцию в нашем кино. У меня создаётся впечатление, что снимают уже без сценария – по синопсису. (Да, собственно, современный сценарий - уже не та толстенькая книжечка, расчерченная на графы с чётким описанием объекта, действия, диалога, крупности и пр. Артисту присылают распечатку текста, причём, по нескольку страниц.) Поясню на примере просмотренного вчера.

Под убеждением отца Яков оставляет профессию инженера и поступает в Военную Академию. Здесь, в стенах Академии, он впервые узнаёт о массовых арестах в руководстве Армии. Ничего не понимая, Яков расспрашивает об арестах отца. Вскоре, прямо на его глазах, арестовывают его сокурсника, от которого Якову и поступили данные сведения. Однажды на улице его останавливает женщина, представившаяся женой арестованного офицера. Женщина уверяет, что её муж невиновен и показывает соответствующие бумаги. Один из наставников Якова, Орлов, в доверительной беседе сообщает юноше, какими на самом деле достойными людьми были арестованные Якир, Тухачевский и другие. В довершение всего родственник Аллилуев, при каждой встрече внушает Якову, что его отец был провокатором и доносчиком.

Пожалуй, хватит. Примерно так всё могло быть прописано в синопсисе. Что мы видим на экране? Да то и видим.

Встречаются отец и сын, отец советует сыну идти в Академию.

В абсолютно пустых интерьерах МИИТа Академии, встречаются два студента. Один из них Яков. Второй сообщает ему об арестах. Разговор происходит на лестнице заведения. Согласитесь, мимоходом о таких вещах, да ещё прямо в лоб сыну Сталина сообщать о таком как-то… гм…

Рефрен предыдущей мизансцены. Сын говорит с отцом.

Рефрен следующей мизансцены. В абсолютно вымершем не смотря на белый день за окнами, здании МИИТа Академии, прямо на той же лестнице, Яков становится свидетелем ареста того самого студента. Яков, похоже, удивлён.

В абсолютно пустой поточной аудитории сидит Яков. К нему подходит Орлов. В разговоре выясняется, что у Яши плохо идёт английский. Орлов предлагает позаниматься с ним индивидуально. Здесь же даётся биографическая справка, сообщающая нам, что, собственно, за новый персонаж возник сейчас на экране.

Яков делает успехи: спрягает глагол «to be». Довольный Орлов приглашает Яшу к себе домой.

Дома у Орлова занимаются не английским. Орлов определённо лезет на рожон, рассказывая, что Сталин в молодости был провокатором, а к Тухачевскому испытывал что-то вроде личной неприязни.

Что там ещё? Ах, да. Женщина. Но тут ничего интересного. Точно так же, в полумраке догоняет Яшу на абсолютно пустой улице. (Тут напрашивается ремарка: кто-то определённо украл деньги, отпущенные на массовку!).

В сценарии же необходимо прописывать действие целиком, со всеми внятными (!) подводками и мотивациями. С разбивкой на планы. И много ещё, что. Но, главное, логика. Логика!

Допустим, что в стране террор. Такой террор, что люди боятся выходить на улицу и сидят-трясутся по домам. (Только так можно оправдать украденные массовочные деньги.) Допустим, тиран у руля. Не смотря ни на что, всех тянет пооткровенничать с сыном тирана. Для сценария необходимо вычленить главное. Главное во всём тут это, что Яша узнаёт о массовых арестах. Не по схеме «Здравствуй, Бим! – Здравствуй, Бом! Ты слышал, Рыжего-то арестовали!». Задача настоящего сценариста прописать всё максимально чётко, реалистично и однозначно, так, чтобы зритель понял, что всё, что происходит сейчас на экране, могло происходить только так и никак иначе.


Меня в своё время подловили на детальке. В рамках задания надо было расписать убийство старухи-процентщицы Раскольниковым. В сцене отмывания топора мой Раскольников опускал в воду сначала руки и держал так несколько секунд. Затем поднимал глаза к зеркалу на стене над бадьёй, смотрел на себя и проводил по лицу руками.

- Он же у Вас очищается! – Заметила мне наша педагог по монтажу. – Этого нельзя! Это противоречит идее Достоевского.

Это, да, в корне противоречило идее. И, скорее всего, теперь наказание уже было не столь значимо для моего Раскольникова. Но мы же делали отдельный эпизод! И я никак не могла допустить, чтобы Раскольников сразу пошел мыть топор, без такого предварительного ритуала. Но это было ещё без мотивировок, просто, на инстинктивном уровне. Нельзя же, в самом деле, просто грохнуть двоих, а потом пойти, помыть топор. Надо переключиться с одного действия на другое, с одной волны – на другую. И, потом, человек с мокрыми после умывания волосами, липнущими ко лбу, космами виснущими вдоль лица, визуально более зловещ, трагичен и страшен, когда с тем же топором, но уже омытым, идёт крушить сундуки. Тогда, на первом курсе, мне это виделось так и никак иначе. Я, скорее всего, не стала бы уходить от подобного решения даже сегодня.
Tags: Сталин, кино и ТВ, размышления
Subscribe

  • Михал Михалыч 2005-2021

    Я спросила парня, который спас котёнка, как его зовут и можно ли назвать котёнка в его честь. Так бездомный малыш стал Михал Михалычем. А парни…

  • «... веют над нами...»

    А, что, сегодня, действительно, гудели сирены?! Я не слышала. И много ещё, кто, в разных районах города не слышал. В общем, с уверенностью могу…

  • Из старых записей...

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments