kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Category:

Корабль уродов

Есть, есть в творчестве Михаила Жванецкого такая вредность, которую никто не чувствует! Очень мало, кто её чувствует из тех, кто когда-либо брался за экранизацию его произведений! Урсуляк не почувствовал. И никто из актёров не почувствовал. Но отлично почувствовал зритель. И, застыв в праведном недоумении, естественно задался тремя ключевыми вопросами: «Что?», «Как?», «Зачем?». Теми, которые, ещё только замышляя новый проект, должен был задать себе режиссёр.

Ну, не вредность – можно же почувствовать разницу! Одно дело – услышать оригинал в звучании, и снять с себя последнюю рубашку, другое – увидеть жалкое кривляние и беспомощные потуги в попытке передать неповторимый местечковый колорит старой Одессы. Которой, кстати, не было ни в одном кадре! Точно так, как сомнительна она была в «Ликвидации». Точно так, как остался верен себе Урсуляк с неумением оперировать экранным временем, зацикленностью на мелочах, с провисаниями, неоправданными длиннотами и неуместными «вставными номерами».

Переработка материала любого литературного произведения, суть есть перевод его на язык кино. Это посложнее даже, чем перевод с одного иностранного языка – на другой. Это – процесс аудиовизуализации написанного слова.

Жванецкий – изобретатель парадоксального литературного жанра. Со скидкой на обязательную устную подачу материала. Как анекдот. Оттого-то, как признавался автор, его миниатюры в напечатанном виде не сразу «зашли» Райкину. И действие тут вторично в то время, как оно первично в кино. Действие проявляется в процессе повествования, постепенно. Зерно возникает на контрапункте между сказанным и недосказанным. И иносказанным. Жванецкий математически точен. В деталях, в словах, в интонациях. Его подача подразумевает жесткий темпоритм. Кто не догнал – уже никогда не догонит. А Жванецкий не возвращается за опоздавшими даже, когда читает с паузами. Это – локомотив. Это – экспресс. Кто-то едет, кто-то остаётся.

«Золотой фонд» автора – миниатюры, написанные в 60-70-е годы. В тот период формировался, «оперялся» его «лирический герой», «маленький человек» нового времени, вышедший из невзрачной масспошивовской шинели, технический интеллигент в первом поколении, задавленный обстоятельствами, замученный бытом. Он привык воспринимать жизнь со всеми её коллизиями, как неизбежность. Его монолог – одновременно ответ и вызов, и защитная реакция, позволявшая выкручиваться не только ему, но и всем слушателям, что узнавали в его проявлениях себя. Этот герой был тесно связан со своим автором-создателем. Имел тот же характерный говорок и, вероятно, ту же национальность. Был частью родной своей Одессы, человеком своего времени и своей страны.

Время изменилось, но он не исчез. Во многом он продолжает оставаться актуальным. То, что происходило с ним в 70-е, отчасти возможно и в наши дни! Могла измениться лишь форма: говор, костюм, обстоятельства места и времени. А хороший же сценарист помог бы ему идеально вписаться.  Но верный себе Урсуляк, снова зациклившись на бытописании, реалиях и деталях, решил не отходить далеко от автора.

Не прошедшее, видимо, головокружение от относительного успеха «Ликвидации» укрепило режиссёра в уверенности, что та, весьма, между прочим, сомнительная, Одесса, которую удалось ему «воссоздать» в упомянутой ленте, сможет быть воссоздана ещё раз, уже в другом временном и тематическом контексте.

Но надо было учесть ещё и эстрадное происхождение материала, что не просто допускает, но, порой даже требует некоторой театральной условности и неправдоподобности. Урсуляк, возможно, чувствовал это, добавляя полуабсурдные перебивки с песнями, танцами, участием хора престарелых. Хотя, возможно, так преследовались какие-то иные цели: например, накручивался хронометраж при катастрофической нехватке материала. «Скрупулёзность», с которой режиссёр любовно восстанавливал жизнь и быт советской Одессы обернулась возникновением некоего совершенно условного эклектичного южного города, где все притворяются, - не больше, не меньше, - притворяются, что живут в Одессе не то начала, не то конца условных 70-х. Плюс ещё один сверху, который всё время притворяется режиссёром.

Тут мне на память, естественно, приходит незабвенная «Интервенция» Полоки, выстроенная на чистой театральной условности и буффонаде. Где даже главные одесские достопримечательности, кроме, пожалуй, мола, были представлены в виде декораций. К этому вполне располагал материал! К этому вообще располагает Одесская тема, где жизнь и быт преисполнены некоторой театральности!

Ошибка первокурсника – взять проверенное популярностью и временем, заведомо смешное, широко известное произведение. С уверенностью в обречённости затеи на успех, «прокатиться за счёт автора», пригласив, к тому же, невероятное количество популярных артистов (которым, к слову, практически нечего было играть!) и, с горьким недоумением, даже, возможно, ещё не на выходе, а в процессе производства,  внезапно осознать, что получается такой вот «одесский пароход».

Что хотел сказать, что хотел показать Урсуляк? «Тёплой ностальгической нотки» не прозвучало ни одной. Не помогли даже старые песни. Зато в полный голос слышались отзвуки «незабвенного» «русского регтайма». Гаденькой антисоветской чернушки рубежа 90-х. Что находит отражение во всём, за что бы ни взялся этот режиссёр.

Попытка Урсуляка напоминает попытку «зашвырнуть комара». «Да, он летит. Но сам по себе». Они так и остались в разных плоскостях, экранизация и первоисточник. И кадры с уходящим со съёмочной площадки автором воспринимаются отчего-то как умывание рук.

[a propos]

Собрание на ликёро-водочном. 1988. Режиссёр некто Н. Михалков.

Снято по-быстрому, с одной точки (Кажется, применён штатив с поворотником и тележка. На сей предмет надо посмотреть внимательнее.) Преотчаянная халтура! Возможно, что даже сценария не было – только текст. Заняты два артиста, фоном – «гур-гур» для эффекта наличия третьих людей. Нейтральная декорация.  Тем не менее, тут присутствует режиссура! На 3 минуты экранного времени – более 10 склеек! Сказано ровно столько, сколько необходимо сказать для раскрытия темы. Как бы ни был блистателен первоисточник, лишний выход Опри к микрофону перегрузил бы короткометражку и нарушил динамику (темпоритм!). У каждого персонажа своя задача. Калягин вполне убедителен, а Табаков переигрывает. Акцент на графин в самом начале важен! Без попыток создания «особой атмосфэры», без привязки к Одессе, даже притом, что это чистейшая халтура для всех, задействованных в создании данной новеллы, - вполне жизнеспособно. Сравните с тем, что сделал Урсуляк.

Вечер воспоминаний 1972. Режиссёр Э. Климов (!)


Действия нет. Диалог разобран монтажно темпоритмически. Великолепная актёрская работа.

Собственно, особой трудности экранизация Жванецкого у приличных режиссёров не вызывает. Произведения вполне-себе эластичны и, при должном усердии, легко трансформируются и освобождаются от «местечковой зависимости».

Tags: видео, искусство, кино и ТВ, обман
Subscribe

  • Петрушка!

    «Если вставить в музее плачущего большевика…» А верующего большевика следует выставлять в цирке. «Атеизмом, - заключил в…

  • Про наших

    Признаться, я, как и, вероятно, многие, не раз мысленно задавалась этим вопросом. С кем были бы все эти люди, перешагни они рубеж Перестройки,…

  • Liberte, liberte, cherie, combat 'contre' tes defenceurs!

    А всего-то и надо, что возродить старый добрый санпросвет. Чтобы специалисты на местах простым языком, доходчиво объясняли людям, что, к чему и…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment