kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:

Союз Спасения: «знакомых мертвецов живые разговоры»

Первый учебник истории мы получали в 4 классе. Общий посыл статей в этой книге был подчинён чёткой закономерности: вся история нашей страны суть есть постоянная борьба за светлое будущее угнетённого пролетариата с эксплуататорским кагалом.

Эксплуатация человека человеком заявлялась с момента перехода общества к родо-племенным отношениям. Конец безобразиям положила Великая Октябрьская Социалистическая Революция, с момента свершения которой пошел отсчёт нового времени, неотвратимо приближающего нас к победе Коммунизма и Мировой Революции.

Мятеж на Сенатской площади был закономерным звеном в цепи событий, которую наматывали на себя могучие шестерни Истории. Однако, спустя год или два, уже новый учебник вносил некую корректировку в освещение событий Декабрьского восстания: Декабристы, на самом деле, оказались страшно далеки от народа и круг их был узок. Своим восстанием эти «дворянские революционеры»  привели только к усилению реакции в стране. Но зато ими был разбужен Герцен, который, в свою очередь, перешел к активной агитации, пытаясь расшевелить остальное сонное российское общество.


Как зритель, умудрённый базой школьного курса истории; не интересант; не любитель костюмного кино вообще и не фанат «Звезды пленительного счастья», сподвигнута на просмотр «Союза спасения» я была исключительно шумихой, возникшей вокруг этого кинопродукта. Признаюсь честно: фильм оказался вовсе не так плох, как его расписывали и, как мне бы, признаться, хотелось. Однако порадоваться зрителю, сидящему во мне, не дал кинематографист, которым я, всё-таки, являюсь. И вот он-то сразу был сильно озадачен. Недоумение вызвала форма повествования. То ли сценарий был столь невнятно прописан. То ли режиссура оказалась безнадёжно слаба. Беспомощный параллельный монтаж, вызывал больше путаницы, нежели показывал несколько одновременно развивающихся линий. Динамика происходящего достигалась лишь мелкой, клиповой нарезкой, но, одновременно, обнаруживала абсолютное неумение авторов оперировать экранным временем: почти за три часа рассказано лишь об одном событии. Да, оно – кульминация фильма. Показано эффектно и драматично, но вся подводка к нему оказалась скомкана. Точно так скомкали и развязку.

Драматургически тут были просто необходимы яркие заявка и «отбивка». Если бы фабула выстраивалась на контрасте между тем, какими шли герои к своему поступку, какими пришли к нему, как в нём проявились и как затем вели себя на допросах, мы получили бы более цельное и последовательное кинополотно. Но мы, по факту, имеем лишь лоскутное одеяло, причём достаточно куцее. Целиком темы декабристов оно не покрывает, оставляя на виду растущие, непонятно откуда, то ноги сюжета то его уши.


Между тем, я увидела два отсыла к творчеству Эйзенштейна! С тарелкой с царским вензелем, разбитой и укрупнённой. (Единственной, пожалуй, метафоричной деталью ленты, «осколками самовластья».) С обстрелом на льду Невы. И я ждала, когда на карту Петербурга опрокинется чернильница, но этого, увы, не произошло.

Метафористика, иносказание, монтаж аттракциона сегодня, увы, не котируются, как художественные приёмы. Нелюбимые мною рапиды же были. Но были они более-менее оправданы так, что я бы не призывала на сей раз оторвать за это руки оператору. Сломать – да. Хотя бы одну. Возможно, даже не оператору, а режиссёру. Рапид – не самый удачный приём для выделения ударного момента. Роковой выстрел по Милорадовичу, конечно же, необходимо было выделить: момент пролития первой крови навсегда обрубал для декабристов путь к отступлению. На мой взгляд, куда более выразителен был бы монтажный ход: ствол, дуло пистолета, медленно поднимающегося в чьей-то руке, как приговор; и замершего, будто зверь в засаде, перед броском, как деталь. И сам выстрел. И его результат. Тем более что не известно наверняка, чей это был выстрел.

Нет, дело, всё-таки  потерпело провал на уровне сценария! Режиссёр только усугубил катастрофу. Немного исправил положение эффектной картинкой оператор, а монтажеры собрали материал в более-менее цельное полотно, но этот «союз спасения» оказался так же беспомощен, как и заглавный.

Теперь, отключив кинематографиста, включаю зрителя. Да, события, освещаемые на экране, мне, в общих чертах, знакомы. Имея представления о декабристском движении, я могу «просеять» и более-менее разъяснить себе, что мне пытаются показать. Мне знакомы обстоятельства времени, эйфория в обществе от победы в войне 1812 года; ожидание непременного прорыва, больших перемен. Однако постепенно когнитивный диссонанс всё ярче напоминает о себе. Главные герои – люди военные. Отчего же в их действиях столько неразберихи и суеты? Отчего такой бардак в полках? В мыслях? В действиях? Мысли, действия, слова вложены в образы сценаристами, а вот образов на экране нет, как нет! Включу на минутку кинематографиста: артистам, по-сути, нечего играть. Каждого из представленных можно охарактеризовать под копирку набором одних и тех же признаков и качеств. Чуть выделяется на общем фоне «Рылеев», но больше – цивильным костюмом. Нет характеров – не за что зацепиться. Они ходят, говорят, показывают фокусы с перевёрнутым бокалом, играются с тарелкой. Но все одинаковы. Я и лица-то начинаю различать более-менее лишь в ключевой сцене. Однако выделяю лишь троих. Вешают же пятерых…

Но вот я, зритель, выключаю «исторический справочник» в своей голове и окончательно запутываюсь. Сейчас я зритель-чистый лист. Жертва ЕГЭ или иностранец, изучающий историю России.


На меня валом обрушивается поток информации, который, вместе с тем, пролетает мимо меня по касательной, даже не задев. Лица сливаются в одно. Почему они выступили? Зачем? Ведь создатели ленты уже вводным титром, с закадровым зачитыванием для неграмотных, отсекают главную мотивацию заявлением, что Россия стала величайшей державой мира, в которой все (!), начиная с царя (!), хотели (!) перемен, понимали их необходимость (!) и готовили (!) реформы. Так полностью меняется контекст поступка декабристов. Теперь это уже не «дворянские революционеры», не пылкие романтики и патриоты, а бузотёры, террористы, повстанцы.

Люди военные, представители знатных родов, получившие должное воспитание и образование, ведут себя, как их ровесники из ХХI века, эпохи позднего ментального дозревания. Их поступки не обременены элементарной логикой и мотивацией. Нет интриги – она отсечена в  прологе ленты, - нет последовательно развивающегося сюжета. Есть за уши и за ноги притянутая , не делающая никакой погоды, «лирическая линия» Муравьёва со странной женщиной, не очень красивой и немолодой по тогдашним брачным понятиям, да, вдобавок, с манерами субретки.
Женщина выкатывает глаза, вертит головой, смеётся, закрыв рот ладонью (реквизиторы не догадались дать ей хотя бы веер?!). Возможно, актриса пытается изобразить из себя «Наташу Ростову», подвижную, большеглазую девочку, но, не имея должной органики, выглядит, по меньшей мере, неадекватной. Хотя, я больше склоняюсь к тому, что это вообще, не актриса. И персонаж её явно лишний, а экранное время, потраченное на эту вымученную «лирическую тему» можно было бы использовать с большей отдачей на создание внятной завязки.

Больше «лирики» в фильме нет. Вскользь пробрасывается заявление, что присутствующие имеют семьи. Жена и дочь одного даже появляются на время на экране. Но создатели ленты, едва коснувшись  этой темы, оставили её на откуп Мотылю. На том спасибо.

Очень смешной эпизод с инсценировкой «проекта» (!) нападения на царский бивуак во время манёвров. Зачем было внедрять подобную нелепицу в, и без того, кишащий нелепицами, сюжет? Видимо, за тем же, зачем нужна была «лирическая тема».

«Замечательна» трактовка царя-Николая I, будущего «Палкина», но пока ещё просто Романова. Он трактуется создателями ленты едва ни агнцем, загнанным в суровые обстоятельства и вынужденным (!) пролить кровь. Зато после – ни-ни! Никто не был казнён за все годы его справедливейшего правления. Реакция?! Но об этом в фильме ни слова. (Кажется, напрочь отключить «исторический справочник», всё-таки, невозможно!) Вместо более известного по портретам, пустоглазого усатого лысеющего фельдфебеля на экране «юноша пылкий со взором горящим». С романтической наружностью Чайльд-Гарольда. Меланхолический монарх. Больше никаких представлений на его счёт составить невозможно! На столкновении же двух невнятных систем (с ещё менее внятной позицией создателей ленты) развитие любого конфликта тем более неосуществимо, если, по умолчанию, все острые углы заведомо искусственно сглажены (о чём заявлено в прологе). А устраивать восстания на фоне «общего благоденствия страны», но – в сложные для неё периоды, когда, со смертью одного «государя», отречением второго, восшествием третьего, возникает условное «междуцарствие»; гнусно, подло и непорядочно. Недостойно русского офицера. А таких и два раза повесить не грех. Неужели это пытаются донести создатели ленты?! Но в таком случае, картину логичнее было вбросить в прокат в году 2023-24-м…

Тут можно было бы и закончить. Замечу, что я не коснулась темы «обязательного портретного сходства». Это не мой прогресс – это просто факт. Я не увидела на экране тех, кто заявлен в аннотации. Кучка беспомощных, растерянных юнцов, словно впервые  взявших в руки что-то посущественнее бокала с шампанским, закономерно не сумела организовать восстание. Картина их, закономерного же, краха развернулась перед зрителем во фронт. Бунтари были сурово, но справедливо, наказаны. Возмездие укрепило монаршью власть в стране, где снова восстановился мир и согласие на долгие годы. Реакция?! Помилуйте, вы о чём?

Фильм отличный! В нём прекрасно всё, кроме драматургической основы и монтажа, изо всех видов многообразия которого используется лишь один, параллельный. Чудовищно прекрасна музыкальная эклектика! Что до режиссуры – тут сказать сложно, ибо её попросту нет. А, когда нет режиссуры, актёр ощущает себя беспомощным на площадке.  Экран же – предмет объективный и довольно коварный. Он чаще способен показать не только то, что проецируется на него кадр за кадром, но и поведать немного больше о создателях картины. Те попытались остаться бесстрастными, не принимая ни одной, ни другой стороны. Не желая разнести до основанья, но лишь легонечко пошатать, вкладываемую в умы со школьной поры трактовку истории восстания на Сенатской. С мерой не угадали, позиции не удержали. Зато были высочайше похвалены Министром культуры РФ. Что, впрочем, куда позорнее казни через повешенье.
Tags: Эйзенштейн, кино и ТВ, политика
Subscribe

  • Первый обналиченный гвоздь в крышку движения

    А я всегда говорила, что эта птица никуда не летит! Она на-ри-со-ван-на-я! Не-на-сто-я-ща-я! И я всегда говорила, что такое количество баб в…

  • Ich liebe Deutsch!!!

    Ich liebe die deutsche Sprache, aber eine seltsame Liebe. Seltsame потому, что etwas Natives ist gehört. Да. Что-то слышится... Русский? Да.…

  • Про наших

    Признаться, я, как и, вероятно, многие, не раз мысленно задавалась этим вопросом. С кем были бы все эти люди, перешагни они рубеж Перестройки,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments