kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:

На уровне ощущений

«Когда деревья были большими» - оксюморон. Деревья большие всегда! Это кустики – маленькие. Их даже в детстве воспринимаешь маленькими. И доверия им как-то больше.

У нас в Останкине – сплошь коренные дубы и понасаженные тополя. Оттого воздух тут горьковатый на вкус и даже в часы пик, когда машины пылят и дымят будто сдельно, эта лёгкая горечь создаёт эффект прохлады и свежести. А все кусты тут цветут и дают ягоды разного цвета, белого, красного, чёрного. Правда, есть эти ягоды нельзя. Разве что, в крайней стадии кромешного отчаяния и безысходности.

В детстве, кстати, такое состояние навещает тебя постоянно. Есть же вещи, о которых не спросишь у взрослых – они не поймут. Для них наши детские проблемы – капризы. Они давно забыли, каково это, когда тебя, солдатиком, спелёнывают и суют в одеяло, а потом ещё – в коляску, как в маленький гробик. Ты еле дышишь там. Пахнет клеёнкой. В моём детстве все коляски обшивались клеёнкой – так гигиеничнее. Отсюда ничего не видно. Для надёжности, ещё поднимается верх, и пристёгивается попонка. И ещё такая прозрачная штучка… Она только кажется прозрачной – из коляски через неё не видно ни-че-го! И ты хоть оборись там, выражая свой протест – взрослые начинают трясти тебя в этой коляске так, будто желают вытрясти обратно, всего год, как вселившуюся в тебя душу. Они считают, что это успокаивает! У них, вероятно, отшибло память. Их, вероятно, слишком сильно трясли!


Кстати, у меня была мальчуковая коляска. Тогда существовало различие! Тёплые, розовые, красные цвета – для девочек, холодные, синие, зелёные – для мальчиков. У меня была синяя в чёрную клетку, шотландкой. Очень красиво!

Однажды я дышала воздухом на балконе, и на меня упал голубь. Я не испугалась – испугался он. Моя коляска была застёгнута на всё, что застёгивалось:  видимо, мне не доверяли, полагая, что, стоит взрослым отвернуться, я дам дёру. А, лёжа на балконе – вообще, кану вниз. И вот, я лежу, спелёнутая, завёрнутая в одеяло, завязанная по диаметру двумя розовыми лентами, застёгнутая по полной программе, с поднятым верхом, а в сантиметрах от моего лица моргает красный голубиный глаз. Он долбанулся о стену, примеряясь в отдушину прямо над нашим балконом и свалился ко мне. Я хочу погладить его, пожалеть. Поиграть, наконец! Но нет. Приходит мама, в ужасе хватает птицу за крылья и подбрасывает. И он летит! А, что бы он мне сделал? Ну, разве, что, заразил бы чем-нибудь…

Помню, как–будто это было вчера. Детская сорок четыре. Наша районная поликлиника. Тогда ещё на Комарова. Прямо напротив гостиницы. То ещё испытание! Тебя раздевают в присутствии двух незнакомых женщин. Женщины напропалую сюсюкают с тобой, а ты орёшь. Орёшь потому, что тебе стыдно и холодно. А тебя кладут на чашу детских весов. Она лязгает всеми металлическими частями жуткой конструкции. Чаша рывком резко проседает под тобой. Она ледяная! Но, разве можно отбиться от взрослых? Тебя завешивают, измеряют, как неодушевлённый предмет. При этом, - продолжая мерзко сюсюкаться. В конце экзекуции, на обратном пути, в булочной на углу мне покупают калорийную булочку за десять копеек, с изюмом и орехами. А, если маме зачем-то надо в универмаг, то заходим в книжный и покупаем книжку. Впрочем, в универмаге тоже очень интересно! А, как там вкусно пахнет! Вкусно - не в смысле, чем-то съедобным. Вкусно – в смысле приятно. В основном, - духами и пудрой. Лучше только запах новой обуви в обувном отделе. Ещё тут продают пластинки. Без виниловой сказки мы обычно редко уходим.

Страх перед детскими весами – не самый большой детский страх. Даже страх перед пьяными соседями Соловьёвыми, - не самый большой. Даже страх перед лифтом – не то.

У нас нет телефона. Маме надо позвонить и она идёт к соседям на шестой этаж. Это всего несколько минут. За стеной буянят пьяные Соловьёвы. Я с мамой идти не хочу, не хочу оставаться одна. Заверения, что мама скоро придёт, меня не вдохновляют. Тогда мама включает телевизор. Телевизор я люблю и всегда смотрю его с удовольствием. Тем более, что мой папа - телемастер. Через него и сам этот прибор стал мне почти родным. Телевизор ламповый. Нагревается долго. Первым появляется звук. И от этого звука всё во мне внезапно холодеет, все внутренности собираются в тугой липкий комок и падают куда-то на дно живота. Потому что там, по телевизору, идёт «Кощей Бессмертный». Я знаю этот фильм! И узнаю шаги Кощея! Гулкие, страшные шаги, эхом разносящиеся по его страшной пещере. И, что, мама хочет оставить меня на этого Кощея?! Вот, вот, сейчас он появится. Наклонится над стеклянным гробом, где лежит девушка… Сейчас, сейчас, сейчас… Только нагреется телевизор… Но я уже зажмурилась и вжалась в угол дивана. Поняв, что со мной что-то не то, мама выключает телевизор. Возникает другая проблема: возбуждённый ребёнок уже ни за что не останется один. В результате мы идём на шестой этаж звонить вместе. А, вернувшись, досматриваем «Кощея». С мамой не страшно.

Отец разрешает мне всё.  Мы уходим гулять в лес. Лето. Прекрасная погода. Отец разгоняет коляску, в которой катит меня по тропинке. Я уже большая. Лежачий гробик с коляски снят и вместо него установлено специальное, уютное сидение. Тут можно встать на колени, повернувшись лицом по ходу движения, и ехать так, держась обеими руками за округлую спинку. Мне весело, радостно. Отец бежит какое-то время, потом отпускает коляску и я мчусь вперёд уже одна! Одна! Коляска подпрыгивает на корнях. Мне радостно. Правда, когда мы, в следующий раз, пошли в лес уже втроём, с мамой, увидев этот трюк, она начала ругаться и скучно и медленно, покатила коляску сама…

Знала бы она, что ещё, кроме этого разрешал мне отец! Не завязывать ремни на Колесе обозрения. Вставать в кабинке, свешиваться вниз. Залезать под машины. Это же очень интересно, узнать, что там, у машины внизу!

Отец в детстве называл меня Сетанкой. Нет, не в честь Светки! Просто у него, у самого были амбиции!

04.03.20
Tags: c`est жизнь ..., welcome, Останкино, детство, мемуар
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Петрушка!

    «Если вставить в музее плачущего большевика…» А верующего большевика следует выставлять в цирке. «Атеизмом, - заключил в…

  • Первый обналиченный гвоздь в крышку движения

    А я всегда говорила, что эта птица никуда не летит! Она на-ри-со-ван-на-я! Не-на-сто-я-ща-я! И я всегда говорила, что такое количество баб в…

  • Ich liebe Deutsch!!!

    Ich liebe die deutsche Sprache, aber eine seltsame Liebe. Seltsame потому, что etwas Natives ist gehört. Да. Что-то слышится... Русский? Да.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments