kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:

С Царём в голове и сценарием в руках... (III)

IMG_20180122_223332.jpgПредыдущая часть

Из народа вышли ближайшие сподвижики, Малюта, да Алёшка с Федькой. Малюта крепок – Басмановы златом соблазнились. Подослан был Волынец царя убить, да прощён был и одним из вернейших «псов» при царе стал. Немало таких «перевёртышей» в сюжете! Сломлен предателями Иван. Не у кого просить поддержки и помощи. Всё чаще он сомневается в деяниях своих, всё чаще обращается за духовной исповедью. За эту «слабость и нерешительность» главного героя и была остановлена к выходу вторая (условно) серия картины.

Пляска смерти

Из записей и воспоминаний можно заключить, что работа над фильмом шла трудно. Из того, что мы видим, можно заключить, что Эйзенштейн на ходу менял концепцию ленты. Явление цвета в сценарии не отмечено. Но Сергей Михайлович и цвет использовал, как изобразительное средство, часть концепции, а не объективное отражение реальности. В «Иване Грозном» цветные подсветки заметит опытный глаз во многих чёрно-белых сценах. И свет этот – алый, кровавый. Нижний, портретный, зловещий.

А в цветной сцене о цвете ни слова. Только «Дико пляшут чёрные кафтаны».

Мы видим на экране глубину этого чёрного цвета. Этот чёрный не просто поглощает остальные цвета, согласно физическому закону. Он поглощает, затягивает, оглушает. Гасит остальные цвета в кадре, заполняя его собой. Он – смерть. И, среди чёрного вьюном вьётся маскированная «девка». Это образ поистине замечательный!

«Девка вертится вьюном.
Лицо девки машкером прикрыто,
красками расписанным:

под кокошником –
косы русые,
глаза раскосые.Лицо белое.
Румянец кругами на щеках.»

И далее:

«Машкер мёртвой хищной улыбкой улыбается.
Оскалом пёсью голову напоминает…
От лица того белого,
сквозь пляс неподвижного,
ещё хлеще пляс неистовый,
ещё чернее кафтаны чёрные.»

А скоро ринутся в пляс и алые рубахи. Как костром адовым в пляске запылают. Как кровь алая по земле разольётся. А с расписных сводов палаты взирают на адский пляс сорок мучеников…

«Гойда-гойда, говори, говори, да приговаривай!»

Как в «Да здравствует Мексика», где действие, начавшись воспеванием культа смерти, заканчивается его развенчанием в финале с плясками в страшных оскаленных машкерах. Где в финальной новелле слетают маски, открывая живые, светлые лица. Где под иными же ещё более страшные личины открываются.

Срывает маску, открывая лик божественной красоты, что тоже маска, по сути, Федька Басманов.
Под ангельской его личиной - кровавый палач, душегуб. Чёрное нутро у красавца Федьки.

Тут за любую ниточку полотна потяни – за ней такая дорожка потянется, что не устаёшь поражаться глубине величайшего киногения всех времён!

И музыка. Музыка дикая, залихвацкая. Как смерч, как метель, пляски бешеной круговорот увлекает, подхватывает и утягивает каждого. И всё сметает на пути.

Ни один не отвертится, не скроется, не убежит.


Символика цвета

Цветное кино в СССР существует с 1937 года. Ко времени создания «Ивана Грозного» технологии работы с цветом уже были освоены и применялись. Эйзенштейн, при желании, мог бы также сделать свою картину цветной, но не стал. Дело не в ограниченном количестве плёнки, – ему-то бы, да под такой заказ, дали бы, вне всякого сомнения, как дали хорошую импортную камеру,  - не в сложной военной обстановке в стране. Просто режиссёр имел собственный взгляд на применение цвета, как одного из выразительных средств кино, а не как объективного отражения реальности.

Я пришла во ВГИК, одержимая вопросом, который, действительно, не давал мне покоя и ответа на который я не могла для себя найти. Зачем нужен цвет в кино? Сокурсники посматривали на меня косо. Я спрашивала педагогов и получала всякий раз «отлично» за «хороший вопрос». Сходу! Но ответа по-прежнему не находила. Нет, ВГИК кишел эстетами, стремящимися делать исключительно ЧБ. Но то – больные люди эстеты. Я же, действительно, не могла понять, на первый взгляд, само собой разумеющейся вещи! Ответ пришел. Я нашла его не у Эйзенштейна. Нам показали «Интервенцию». Геннадий Полока, не самый популярный режиссёр, неожиданно для меня, расставил абсолютно все точки над «Ё». Цвет, цветные подсветки, цветовое решение кадра вцелом. Просто Полока был верный адепт Эйзенштейна, ученик Кулешова, наработки которого в монтаже использовал Сергей Михайлович.

Ведь, если вдуматься, цвет в кино субъективен всегда. Организацией кадра занимаются специально обученные люди, оператор, художники. Помню, как на занятиях по операторскому мастерству нас протестировали на цветное зрение. Оказалось, что вся группа не различает цветов в плане оттенков и прочих нюансов. Преподаватель схватился за голову. «Дальтоники! Как вы собираетесь снимать цветное кино?!!» - «Мы будем снимать чёрно белое!» - Заявил мой однокурсник М. «И немое.» - Ехидно заметил К. Но то – шуточки и вообще, «лирическое отступление».

В цветной сцене работает, как раз субъективный цвет. Это не «живая палитра». Присутствуют только четыре цвета. Золотой, как символ власти и славы. Синий, лазурь небесная, разлитая по своду, с которого взирают на сатанинский пляс сорок мучеников, поблескивая во мраке золотыми нимбами.  Красный, кровавый и чёрный, глухой, глубокий, как дурные знаки, символы смерти. Благодаря использованию цветных подсветок, цвета переходят один в другой, как в мокрой акварельной технике. Однако акварельной хрупкости, лёгкости и прозрачности нет и намёком. Краски густо ложатся на полотно, заполняют собой всё пространство экрана. Собственно, такая палитра полностью отражает концепцию фильма. Цвета неразрывны, один от другого неотделимы, но, вместе с тем, и полностью самостоятельны, каждый, как музыкальный инструмент, ведущий собственную тему, но вместе, сливающиеся в яркую гармоничную оркестровку.

Продолжение следует


Tags: Эйзенштейн, картинки, кино и ТВ, мастер, мемуар
Subscribe

  • Про наших

    Признаться, я, как и, вероятно, многие, не раз мысленно задавалась этим вопросом. С кем были бы все эти люди, перешагни они рубеж Перестройки,…

  • Курсом на тартарары!

    С ностальгией вспоминаю времена, когда выходила на улицу без маски. Но зато я с удовольствием ношу перчатки. Это стильно. Не резиновые, конечно, а…

  • Лингвистический казус

    Дело было в пятом, примерно, классе. Нас отпускали на каникулы, снабдив списками литературы, которую следовало прочесть за лето. Ладно бы ещё по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments