kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:

«… но истина дороже» (Политота)

Итак, уже месяц, как Платошкин пошел на второй срок. Второй срок домашнего заключения. Вторая его  «домашняя ходка» истекает где-то через месяц, четвёртого числа. Освобождение вешняковского узника накануне седьмого ноября должно стать великим искушением для тех, кто держит в руках его свободу. Они не могут не понимать, чем может быть чревато такое совпадение дат! И подобный расклад, несомненно, как сыграет на руку, как самому сидельцу, так и сплотит ряды его последователей под лозунгом о правом деле, укрепив в них веру в победу, соответственно. Не должны выпускать, дабы не приурочивать случаем этот факт ко Дню 7 ноября. Но и держать дольше без каких-либо внятных причин (какие, быть может, и есть, но о них нам не сообщают) не должны.

Всё очень хорошо начиналось. Ярко, весело, с элементами театрализации, культуртрегерства и хорошего (!) балагана. Но, основное: во главу угла ставилась Идея. В фундамент укладывалась классическая теория, скреплялась поправками на актуальный момент времении, в общем, всё готово было к возведению на этом фундаменте красивого и светлого здания Нового Социализма. И я готова была пойти в строители! (Хотя, как от гуманитария и работника искусств, от таких, как я, мало толку в деле практического созидания. Мы – работники эмоциональной, духовной сферы; творцы и зодчие иного порядка.)


Верные адепты не дают стране забыть о своём, томящемся в заключении, лидере. Это правильно. На голом энтузиазме готовы трудиться на благо социализма те, кто ещё помнит справедливый строй и искренне желает пожить (дожить) в нём сам и передать эстафету новым поколениям, раз уж самим не удалось жить при Коммунизме. Молодёжь в движении тоже есть. Но, сколь бы пламенными борцами они сами себе ни казались и ни стремились бы казаться таковыми другим, пусть даже их взгляды и максимально искренни, на их счёт у меня есть некоторые сомнения. Молодые не ориентированы на коллективизм. У молодёжи есть инстинкт сбиваться в стаи и следовать за яркими лидерами. Но это, всё равно, стайный индивидуализм на уровне всё тех же инстинктов: в любой стае существует иерархия, а, следовательно, будет происходить борьба за занятие в ней своих ступеней и ниш, что плохо коррелируется с борьбой за общее благо. Такое время сформировало такие продукты.

Я понимаю и тех, кто разочаровался в Движении. Не знаю, кто там остался на хозяйстве в отсутствие вождя шевелить уголья и подбрасывать дровишек в подугасший костёр, но, порой, подбрасывается туда такое, от чего вздымается над движением дурновато пахнущее облачко. Слишком всё невнятно и, порой, неумно происходит сейчас. Делаются вещи, способные произвести, обратные рассчитанным, эффекты.

Цирк, в хорошем (!) смысле этого слова, был хорош, когда Платошкин возглавлял его сам. Он бежал, если не по самим ленинским рельсам, то, по крайней мере, держась направления, ярким пролетарским агитпоездом. Мне нравилась такая его работа! Нравились наглядные формы агитации и риторика.

Сейчас по накатанной словно бы тянется дрезина, на которой время от времени  меняются рулевые. Движение есть, но какое-то чисто символическое, что ли. Хотя, вроде бы, и соблюдается  курс, и звучат всё те же вечные мантры…  Движение замкнуто на лидера больше, чем на Идею. А это уже признаки какого-то религиозного культа.

Политике, на мой взгляд, могут и должны быть присущи элементы театрализации. Поэтому, считаю, что слово «цирк» здесь уместно. Ведь все, по-сути, виды искусств вышли из балагана. Но это не значит, что они должны туда же вернуться и тешить потребы публики, как, собственно, и политика. Нам предлагают правила игры. Нам объясняют преимущества выбранного курса. Нам, наконец, представляют, и  в зале остаётся только та часть публики, которая приняла эту игру. Так и в политике.

Платошкинский цирк порой опасно балансировал на грани балагана. Но чистое шапито началось с обнаружением «жучков» под камеру, информации из «достоверных источников» о возможном отравлении и шумихой вокруг госпитализации с последующим славословием по адресу «настоящих, советских, врачей». Нет, всё это, конечно, будоражит эмоции определённой части последователей,  и  вызывает сочувствие. Но и сомнение вызывает у колеблющихся и просто, привыкших во всём сомневаться. Ведь сомневается тот, кто мыслит!

Каждый повод, каждое лыко кладётся в строку, каждая струйка информационного потока перенаправляется на колесо Движения. Как недавнее, с посулом назвать «в новой, Социалистической, России» одну из улиц Нижнего Горького в честь журналистки-суицидницы. Не важно, что та не поддерживала и категорически не разделяла, не принимала левых взглядов.

Некто Сванидзе, кстати, тоже посулил увековечивание памяти журналистки в условиях тоже новой, но только уже либеральной России. Тут борьба, видимо, или ещё предстоит, либо левые тихонько должны забыть о своём опрометчивом порыве. Однако нет. Готовится целый тематический эфир на канале Платошкина.

Не знаю, может, я просто чего-то не понимаю? Но, если завтра, обвинив в своей гибели правящий режим, повесится Гозман, выбросится из окна тот же Сванидзе, утопится Киселёв, Чубайсы обоюдно отравятся газом, сделает харакири Жириновский, Сытин бросится под электричку?! Что будет, помимо всеобщего ликования? Они все тоже будут признаны жертвами  и увековечатся в названиях улиц?

Меня отчего-то сильно смущает подобная неразборчивость! Произошла трагедия. Человек публичный, человек со сложившимся общественно-политическим реноме, «по-человечески» может отреагировать на уход противника, но частным порядком, не устраивая, при этом, никакого перформанса. На что вполне, в данном случае, имел полное право Сванидзе, почтивший память своей соратницы.

Сокол остался подыхать в сыром ущелье среди ужей. Валя-Валентина взяла крестик, чтобы не расстраивать маму. Такие Сокол и Валя, наверное, тоже были. Но это были другие Валя и Сокол. Горький и Багрицкий писали не о них, а о них никогда бы не написали!

Чем таким показался скромный профессор и бывший дипломат опасен власти? Он ли один призывает к смене курса в стране? Он ли один жаждет левого поворота? У него даже партии своей нет. Платошкин практически безобиден. Но, тем не менее, если его выпустят в ноябре, он не свернёт своей деятельности. Закипит по новой, приурочив свою свободу ко Дню Великой Октябрьской Социалистической Революции. Он продолжит выступать в интернете и будет интересен до тех пор, пока не разочаруются самые идейные последователи, не перемрут пожилые радетели социализма, не впадут в окончательный коллапс безумные пожилые адептессы, не заведут семьи молодые, либо пока он действительно, не совершит новый переворот. И тогда уже движение примет иные формы, окончательно очистившись от черт, присущих клубу по интересам.

Но это вряд ли.

Работа в Движении была проделана колоссальная. За сравнительно короткий период времени странный лидер-одиночка оброс последователями; в разных уголках страны были организованы ячейки и связь с ними поддерживалась постоянно. Сам лидер ездил по стране, активно выступал, встречался с гражданами, и это вызывало в т.ч. у меня чувство глубокого уважения. Но все движения Движения так и оставались какими-то непоступательными. Увы!

И пора уже назвать Имя Зверя врага, который будет разбит. А то сколько можно его подразумевать?! Хотя бы чётко определить, строй это, конкретное лицо или же вся система. И понять, что ни строй, ни конкретное лицо, ни вся система никого не боится. Как поступят хозяева, если кто-то вдруг начнёт поносить их на их же территории? Да просто выставят бузотёра вон. (Заметьте, не со страхом!) Платошкина выставили, убрав с политической сцены, выковырнули из его политической ниши и вставили в трёхкомнатное пространство скромной вешняковской квартиры. Только не надо говорить, что хозяин в стране – народ! Кто кого выставляет, тот и хозяин.

И Платошкина власть не боится точно. То, что костюмированные «гуляния» проходят под присмотром полицаев, вовсе не означает, что конвоирование производится вследствие страха перед митингующими, но – для безопасности самих митингующих. На каждое действие есть противодействие. (Те, кто знает о низковольтных токах, должны знать и о сопротивлении проводников!)  И наивно полагать, что конвоиры одумаются, сорвут погоны и беретики и присоединятся к шествию.

Четвёртое не за горами. Платошкина реально могут выпустить в т.н. «день народного единства»! Не сомневаюсь, что и это совпадение, со всем, присущим лидеру сарказмом, будет использовано в стро̀ку. А там – седьмое. Там сам бог велел!

Посмотрим!

В настоящее время наибольшее сочувствие вызывают родители Платошкина. Вот, кому выпало непосильное испытание в преклонные годы!
Tags: брюзжание, политика, размышления
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments