kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:
  • Mood:

«Мёртвый взывает» 2:0

«Мёртвый взывает» - название третьей новеллы лучшего фильма всех времён и народов. Первая же, как известно, носит название «Люди и черви». В ней происходит завязка ленты, с доставкой на борт некачественного мяса. Так начинался бунт, вылившийся впоследствии в кровавый переворот в масштабах отдельно взятого корабля, горячо поддержанный простыми горожанами приморского города на суше, когда те пришли на мол проститься с погибшим «из-за ложки борща» матросом Вакулинчуком. Тихое народное негодование перешло в стадию кипения и переросло в митинг. Народный сход, в свою очередь, был жестко подавлен властями, на действия которых «ответили пушки мятежного броненосца».

Собственно, эта фабула и возникала у меня в голове, когда я слушала лекцию Колпакиди о т.н. Новочеркасском расстреле. Снова бунт из-за мяса. Снова власть защищается. Это естественно, когда власть защищается оружием, если бессильны становятся слова и предупреждения! Только, на сей раз, защищается она лучше, чем в пятом. А остальное развитие событий – в рассказе историка спецслужб.



[«Наша работа – это тяжёлая работа. Особенно когда целый день работаешь.»]Художник имеет право немного искажать факты, если это необходимо для оправдания общего посыла произведения. Специфика профессии позволяет использовать некое событие, как повод сказать чуть больше, чем просто проиллюстрировать его чередой эпизодов.

Старая школа требовала от режиссёра чёткой формулировки идеи произведения ещё на уровне подачи заявки. К этому готовили и нас! На утверждении можно было услышать любые вопросы, которые стороннему человеку могли бы показаться неуместным стёбом или глупой придиркой. Мастера не отыгрывались на нас за своё, «обложенное цензурой и худсоветами советское прошлое»! Так, на самом деле, мастера определяют степень твоего владения материалом. «Цените момент! – Любил повторять наш. – Такой свободы, как во ВГИКе у вас уже никогда не будет!» И это, действительно, была полная свобода творчества!

Творец должен быть абсолютно свободен. Я категорически против любых ограничений, выставляемых творцам. Единственным мерилом и цензором должна быть совесть творца. Правда, с тестами на наличие, либо отсутствие некоторых душевных качеств у нас пока туговато. Но, если что-то пошло не так, всегда можно обратиться к почтенному Ареопагу, состоящему из старших коллег. И можно, наконец, привлечь в комиссию и психиатров! И, если убийство и насилие на экране не определяет деструктивного посыла творения, а, суть, как показанное на экране зло, призвано бороться с ещё большим злом, то демонстрация его возможна. И, если исторический факт искажен не в угоду конъюнктуре, но в образном, метафорическом ключе, как знаменитый «прилёт» Сталина в поверженный Берлин или триумф, а не смерть Александра Невского после известной битвы, то почему бы и нет?! Не должно быть только искажения в угоду или искажения ради искажения, как насилия ради насилия и показа голой женщины ради показа голой женщины, например.

Так ли важно, были открыты или закрыты ворота Зимнего? Они важны как символ, ибо всё в фильме было подчинено единственной идее – провозглашению Зари Нового Мира. И не так важно, что «обрезан» бесславный финал странствования мятежного броненосца. Тем, что было представлено зрителю, было сказано большее. Потому, что чётко была сформулирована идея и привлечены яркие художественные образы для её оправдания.

Идея не всегда может быть высокой и светлой. Яркий пример отягощённой идеей чернухи – «Железный занавес» С. Кулиша. Острый антисталинский памфлет, густо замешанный на отрицании всего советского с чётким вердиктом в финале: Мы должны сделать всё, чтобы это не повторилось. Притом, что и фильм сделан достаточно хорошо, желания пересматривать его даже ради тщательно отрежиссированных сцен московского быта, не хочется. Более двадцати лет прошло с приснопамятной премьеры в Доме Кино, народ с которой валил валом (на премьеры случайная и неподготовленная публика обычно не приходит!). Зритель в массе своей давно уже оглядывается на своё советское прошлое с совершенно иным отношением, отличным от насаждаемого газетной, теле-, радио- и кинопропагандой. Уже и сам фильм благополучно забыт, канул, засыпанный сверху целым валом аналогичного рода кинопродукции, пусть даже и менее качественной; а Савву Яковлевича знают больше, как «режиссёра одного фильма», и это не антисоветский «Занавес», а «очень советский» «Мёртвый сезон». И вот верхний слой всей этой тематической кинокучи дополнился фильмом «Дорогие товарищи» А. Кончаловского. Пока картина наверху, она, естественным образом, вызывает к себе особый интерес.


То, что Кончаловский снял фильм о Новочеркасском деле, меня абсолютно не удивило. Я удивилась бы, если бы он представил новую версию «Так жить нельзя 2:0», уже о нашем времени. Это стало бы событием и всколыхнуло бы общественность! Но – событием «внутреннего потребления», для «внутренней» общественности. Фильм же планируется к показу на зарубежных фестивалях, а там свои требования.

Половину денег дало частное лицо, половину – Минкульт. Минкульт обычно всегда подвязывается, если половина денег уже есть. Не только актёрская профессия зависима. Зависима и профессия режиссёра, загнанного в жесткие рыночные рамки. А творец должен работать! Должен, но при одном условии: то, что ты создашь, должно успешно продаваться уже на этапе заявки. И счастливец тот, чья жизненная позиция вдруг совпала с позицией того, кто оплачивает творческий процесс. И мудр тот, кто, выполняя заказ, изящно устраняется с авансцены, предлагая зрителю самому сделать выводы на предмет увиденного. Ну и сука, конечно же, тот, кто готов плясать и петь под любую денежную дудку. Существует ещё дин тип, творец с принципиальной гражданской позицией, но те, кто её придерживаются, чаще сидят без работы и, соответственно, без денег, которые, как пелось в известном мюзикле, «заставляют вертеться мир», в частности, и мир кино.

Конечно, авторитет творца играет не последнюю роль. Если бы были поданы два одинаково антисоветских сценария от безвестного и именитого творцов, полагаю, победил бы именитый. А вот номер с просоветской тематикой потерпел бы фиаско уже на уровне поиска первой половины необходимой для съёмок суммы. И тут даже неприлично бить себя в грудь и, делая невинные глаза, обижаться на слово «заказ». В т.н. буржуазном обществе свобода творца суть «есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость от денежного мешка, от подкупа, от содержания». Не чета Кончаловскому, умный человек сказал, как припечатал!

Естественно, левые, возмущённые выходом картины, пропели Кончаловскому красную анафему. При этом художественно-изобразительная часть разбору не подвергалась! Критике историков подвергался лишь заведомо предвзятый подход к историческому событию и некоторое жонглирование фактами. И такая реакция была ожидаема!

Собственно, всё начиналось, видимо, с этого ролика. (Само театрализованное представление со звонком, по части режиссуры, выполнено на троечку, но, раз уж никто не касается художественных приёмов, не буду и я.) Спицын заступает на одиннадцатой минуте.



Положа руку на сердце, позиция историков мне понятна. А вот причина, по которой режиссёр вызвал оппонентов на публичный диалог, неясна. Я знавала творцов, подвергавшихся и куда более жесткой, но заслуженной, критике. Знавала и достойных театральных и кинокритиков. И те, и другие прекрасно сосуществуют в симбиотическом состоянии, испытывая неприязненные чувства друг к другу исключительно на уровне ощущений и переживаний.

Однако вот:



И вот:


Фефелов держался достойно. А вот любимец публики, неистовый Спицын, сильно разочаровал армию своих поклонников. Я оказалась среди тех, кто не дослушал. Да, он, действительно, был вежлив и уважителен, как к почтенным летам, так и к творческому наследию маэстро. Вот без умения принять такую позицию я никогда и не сделаю той карьеры, которую мне пророчили!

[Не видя фильма, фильма не увидать, …]…но, тем не менее.

99% режиссёров – ремесленники, и примерно 10-15% из них – ремесленники выдающиеся, высочайшего класса. Истинных художников единицы, но не о них сейчас речь. Умело применяя нехитрый, в общем-то, набор приёмов, можно легко оперировать мыслью, чувством, эмоцией зрителя. Любая гармония может быть проверена алгеброй и даже может быть вычислена (у Пушкина речь шла о художниках, а те, питаясь от других, эмпирических энергетических каналов, отрицают всякий математический расчет).

Нам даётся конфликт с завязкой и развязкой. Даётся, как предлог, чтобы катализировать несколько выведенных на авансцену персонажей. В этом плане, проброшенное режиссёром, заявление о том, что толпа выполняет роль хора, оправдано. И по закону, античного жанра, герои должны как-то взаимодействовать с этим «хором». Таким образом, «хор» - не только движитель сюжета, но и тоже катализатор. Всё чётко укладывается в классическую схему.

Но Дьявол, как известно,
не кроется  в схемах, а живёт в деталях. Детали определяют общий курс нагнетания эмоциональной составляющей сюжета. И в этом месте стоит достать из кармана режиссёра упомянутую Спицыным фигу, какую он, как и вся наша интеллигенция во все времена прятал на сохранение в кармане, и внимательно её рассмотреть.
Мне видится в этой «фиге» вторая, искусственно запрятанная в первую, невидимая снаружи, «внутренняя фига». «1» и «2»:

1. «СССР – тюрьма народов», кровавый Мордор со всеми вытекающими из этого проблемами.
2.1. При Сталине бы побоялись!
2.2. Власть/Государство всегда – аппарат подавления.
2.3. Советский режим, осудивший «культ личности» и лично Сталина, по-сути, остался Сталинским и взял на вооружение «Сталинские методы».
2.4. «Лес рубят - щепки летят». Проливается «невинная» кровь.
2.5. «Преступный режим», как всегда, «спрятал концы в воду». Самый простой способ сохранить «хорошую мину при плохой игре». Лицемерная политика «двойных стандартов» проявилась во всей красе.

2. «Сталина на вас нет!»
2.1. При Сталине такое было бы невозможно!
2.2. Власть защищается.
2.3. Власть вынуждена применить силу.
2.4. Любое преступление влечёт за собой наказание.
2.5. Дабы не взвинчивать истерию в обществе, последствия подавленного восстания тщательно скрываются, материалы уголовных дел засекречиваются.

И так далее.

Сопоставив «типовые признаки» обеих фиг, вычисляем позицию режиссёра. На мой взгляд она похожа на некую отстранённость (см. выше), с предоставлением зрителю возможности делать выводы самому. Однако, если в итоге перевесит ключевое слово «расстрел», а не «товарищи», позиция создателей фильма становится более объёмной. И я склонна (как зритель, стоящий в очереди за билетом в кассу кинотеатра!), предполагать, что те встанут передо мной в полный рост, как говорил поэт, «весомо, грубо, зримо»! Встанут, устремив жадные взгляды поверх голов зрительного зала – в сторону вожделенных золотых болванчиков, веточек, мишек и прочая, прочая, прочая.

Нет, я понимаю. Фестивальные награды – политика. Они поднимают не просто авторитет чуть живого отечественного кино, но и всей страны. Благодаря им, вспоминаются былые успехи кино Советского периода и, вроде бы, создаётся иллюзия непрерывности «связи времён». Но вот цена такой иллюзии…

А ведь зритель-то – тоже хор! И из взаимодействия с ним складывается, например, такое понятие, как репутация творца!

На сём, со своими предположениями я закругляюсь. Чтобы пойти дальше, необходимо увидеть фильм. У меня же пока такого желания не возникло.

В беседе с Фефеловым Кончаловский поплыл! А в беседе со Спицыным, увы, поплыл Спицын. Однако, главное, он сказал: фильм сделан с антисоветской позиции. И, ещё главное, - был услышан.

И все трое остались при своём. На мой сугубый взгляд, на экране происходило выедание с трёх сторон уже заведомо пустой яичной скорлупы. Художник создал полотно. Был выпущен рекламный ролик фильма. Был даже обнародован его сценарий. Историки «впряглись» на своём «поле». Журналист – на своём. Ничьё реноме не пострадало. На том и разошлись, надеюсь, взаимно довольные друг другом, оставив в некотором недоумении ту часть публики, которую представляю, собственно, я.

Зачем режиссёр воззвал к своим оппонентам? Чего ради возникла эта «обратная связь»? О кино, в век интернета пишут все, кому не лень. Понятно, что для конструктивного диалога можно привлекать лишь самых достойных. Но для того, чтобы «рабочему коню», пашущему на исторической ниве, найти общий язык с творцом, как с «трепетною ланью», «коня» будет необходимо посвятить в священные таинства режиссёрской профессии. И тогда они смогут впрячься в плуг на равных и вспашут совместно самую плодородную ниву, которая впоследствии даст здоровые всходы.
Tags: "тяжела и неказиста", c`est la vie..., Эйзенштейн, видео, мир кино, политика, размышления, тонкости перевода
Subscribe

  • Петрушка!

    «Если вставить в музее плачущего большевика…» А верующего большевика следует выставлять в цирке. «Атеизмом, - заключил в…

  • Два эстонца и одна губная гармоника

    «Маленький реквием для губной гармошки» Таллинфильм 1972 год История о том, как два эстонских парня заблудились во времени. Фильм с…

  • «everybody eat fromage...»

    Oh, la la! Песенка-речевка (oder franzosisch rock&roll?!)! C'est superchouette! А барышня, кажется, Карла Бруни. Уехала с Карлом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment