kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Category:

Профнепригодность о двух концах!

Я не знаю, кто эти люди, но разговор они завели важный!

Впервые образ комсомолки Зои появлялся в фильме Лео Арнштамма. Здесь героиня шаг за шагом восходит к кульминации своей яркой и короткой жизни. И зритель, проходя вместе с ней через все обстоятельства, в которых формировалась и складывалась будущая Герой Советского Союза, легко узнаёт их и потому верит происходящему на экране. Ведь Зоя не упала с неба, а родилась и жила в одной с ними стране, «Стране героев, Стране мечтателей, Стране учёных». Училась в точно такой же школе, читала те же книги, спорила с друзьями на те же темы, что и любой другой советский школьник. А, значит, каждому открыт путь в Герои и есть смысл задуматься каждому для себя, способен ли ты, если не на подвиг, то на Поступок.

Коротко возникает Зоя в череде сцен фильма «Битва за Москву». У Озерова развитие персонажа передано буквально в нескольких штрихах-эпизодах. Сперва в Москве, в толпе ровесников, записывающихся в ополчение. В лесу, у партизанского костра, где вдохновенно читает стихи о героях-строителях Кузнецкстроя. В глазах святая вера, что советскому человеку подвластно всё и он способен преодолеть любые трудности. В коротком эпизоде гибели героини впервые, наверное, был продемонстрирован конфликт двух начал, слабого природного человеческого и Советского Человеческого. Слабое, человеческое ещё юно и полно сил для большой жизни, а Советское чуждо малодушию. И снова тот же, исполненный святой веры в непременную Победу взгляд. Пусть и дрогнул в какой-то момент голос.

Я помню, что такой трактовкой образа многие, особенно старшие, остались недовольны. Но на дворе уже наблюдался закат Советской страны. Время бескомпромиссных героев прошло. Героев чуть потеснили, сместив с позиции безусловных нравственных ориентиров на одну общую, «общечеловеческую» позицию. С трактовкой, не как прежде, что «вот он, тот, на кого ты должен равняться, человек», а «он – такой же человек, как ты, с теми же слабостями и слабостями вообще». Начал возникать особый манер, вылившийся в, своего рода, современную постмодернистскую дель-арте, где с самого начала заявлен герой-маска-амплуа (герой, как действующее лицо!), которому не требуется развиваться и который до самого конца отрабатывает всегда одну линию, что просматривается с первого его появления на экране. Что мы наблюдаем сегодня. Нельзя ждать, что откроет свои глаза  Зулейха. Или, что любой из героев Мадянова ляжет грудью на пулемёт, а Ефремова - трезвенник. И по тому, насколько зловеще дымит своей трубкой Сталин, можно догадаться, «хорошим» он будет в этом фильме или же снова кого-то съест.

Моя профессия издержала и основательно изжила себя! А специализацию «сценарист-драматург» давно пора переформулировать в «девочки».

*
В моём детстве была весьма популярна игра в казаки-разбойники. Играли так:  одни убегали и где-то прятались, рисуя по своим следам стрелочки. Преследователи выслеживали жертв, ловили кого-то из группы противника, утаскивали в кусты, подвал, подъезд и зверски пытали, требуя выдать группу. Пытали по-настоящему. Били, выкручивали руки, заламывали пальцы и т.д. Поэтому я не любила эту игру, как с одной, так и с другой стороны.

Современное «героическое» кино всё чаще напоминает такие детские игры. Жестокие – да, но детские! Бестолковые – да! Безыдейные – абсолютно!

Не в том, что Зою пытали, мучили, состоял её подвиг. Не в том, что сюда приплетена и крепко привязана за уши совершенно чужеродная библейская аллюзия. А в том, что это был акт высочайшего гуманистического свойства. Была проявлена светлая вера в Человека и продемонстрированы лучшие качества Человека, чьё Имя пишется с большой буквы и звучит гордо! Это была смерть во имя Жизни!

Сегодня любую историю пытаются навертеть на костяк библейской легенды. Но и того подать нормально не могут ибо писания не читали, а, если читали, не вникали. Любителям св. Писания, без реверанса к которому нынче ни одного кино не делается, также положено знать, что не мучениями славен подвиг Христа, а, скажем так, тем, что «смертью смерть попрал». В драматургии это называется сверхзадачей, на оправдание которой направлены все предыдущие действия, согласно источнику.

Безнравственно узурпировать советских героев для нового пост-модернистского «пантеона святых». Ибо подвиги их делались не во имя церкви, бога и веры, но во имя гуманистических идеалов для всего человечества. Несомненно, они более привлекательны и последовательны в действиях, с т.з. здравого смысла, чем столпники и лествичники, но и воспитаны они были государством прогрессивным и светским!

Мало взять основные реперные точки, с непременными искушением, предательством, мучениями и казнью. Необходимо сделать ещё и важный акцент на страстях. А страсти, суть и есть то самое развитие, которое никак не под силу передать девочкам-драматургинькам - на бумаге, а заднице в режиссёрском кресле – на площадке. Ведь культурный пласт существует и помимо писания. Можно было полностью снять кальку хоть с классических «Страстей Жанный Д’Арк» и применить её к фабуле. Не все, конечно, видели этот грандиозный фильм. Уже в моё время в программе французского кино он был заменён абсолютно неравноценным «Фан-Фаном». Утилов отдельно брал зал и устраивал нам специальный показ «Жанны». Потому, что без этого фильма никак не постичь очень важных моментов нашей профессии. Для того нам вообще и дают смотреть классику. Для того и обращаются к ней Великие. Козинцев, Питер Брук… Парадокс кино в том, что, молодое искусство, развиваясь колоссальными темпами, кончилось в художественном плане в конце двадцатых годов. Далее оно взрослело и совершенствовалось только технически. Определённые коррективы в художественную часть, безусловно, внесло появление звука, а, впоследствии, цвета. Но это не помешало Эйзенштейну, Хичкоку, Кулешову плавно перейти на новый рубеж, а Хейфецу и Хамдамову обращаться к эстетике немого кино.

Те зёрна, безусловно, падали на благодатную почву и давали достойнейшие всходы. А, что теперь? На столетнем, насыщенном культурном слое взошла бесплодная смоковница.

Прости нас, Зоя…


Вместо эпилога: У нас есть и вторая беда. У нас профнепригодный зритель. Примитивный, пустой в массе своей, неокультуренный и чурающийся культуры. Наш зритель не приучен к восприятию акта искусства, как не приучен к труду. Ведь восприятие искусства – тоже труд. А он трудиться не любит и активно отрицает всё то, что не вписывается в рамки его восприятия. Но он имеет свой запрос! Он оплачивает его по цене билета и попкорна. Запрос и формирует соответствующий ответ: задница в режиссёрском кресле и «девочки» на сценарном подряде. Так замыкается порочный круг.

Кто-то скажет, что в СССР на «программные» фильмы люди ходили лишь в рамках «культпоходов», сиречь, из-под палки. Кто-то даже вспомнит волну  возмущений по поводу того, что первым фильмом вышедшим на отечественных «ВэХаЭс» был «Броненосец», а не какая-нибудь западная штучка. Вспомнит «закрытые показы», на которых крутили «Историю О», «Конформиста» и «Греческую смоковницу». Но в том-то и штука, что на те показы с «западными штучками» и иже доступ был искусственно ограничен. Государство пыталось воспитывать массового зрителя, регулируя кинопотоки и контролируя теле- и радиовещание. Так родитель на правах старшего и мудрого занимается воспитанием своих чад. Здесь государство – коллективный родитель, кровно заинтересованный, чтобы о представителях его рода ни у кого не было повода сказать дурное слово. Ну и, на радость поклонникам Библии: не познавши зла, не познаешь добра. Поэтому я категорически против цензуры.

У Булгакова помните? Гоняли на «Травиату» неграмотных. А те хотят в цирке учёного слона смотреть. И ради него-то пошли грамоте учиться, чтоб только не в оперу! Подобных бы стимулов да побольше!
Tags: видео, интернет, кино и ТВ, обман, размышления
Subscribe

  • Сценарий рабочий

    Просто вспомнилось вот это замечательное кино. Кино и жизнь взаимно обогащают друг друга. Вечные темы, всё такое...

  • Праздник!

    День Советского Кино. Дата, про которую обычно забываешь. И сегодня не скромнее, чем обычно. То есть, никак. По ТВ показали "Весну".…

  • «О, дайте, дайте мне свободу! …»

    Это – не в контексте «Князя Игоря». Это – ария режиссёра, творца, закованного в цепи финансовых и творческих ограничений.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment