kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Февральский кинотезис...

Продолжаю понемногу разбирать записи, громко обозванные тут же, чуть выше, тезисами.

Хорошее кино как завершенное, закомпанованное произведение искусства, чем абсолютнее, тем меньше требует слов. Исключения редки и касаются в основном таких грандиозных кинополотен, как, к примеру, «Иван Грозный» Эйзенштейна или Роомовский «Строгий юноша», которые можно открывать для себя бесконечно. Тратить время и эмоцию на откровенно слабые картины я, конечно, могу, но только с целью развития и поддержания дискуссии. Так, что пишу в основном либо о том, что небезнадёжно, либо о том, что действительно зацепило, либо о вечном. Пишу так, для памяти. Чтобы нет-нет, да отослать кого-нибудь из собеседников к этим тезисам, а после уже вернуться к начатому разговору.

В данном тезисе хотелось бы коснуться такого вопроса. Заметил ли кто-нибудь ещё, или это – только моя собственная паранойя, что Хотиненковский «Поп» как-то подозрительно напоминает Ивченковскую «Иванну»?  Но об этом – ниже.

 

Приступая всякий раз к просмотру новой картины, вольно, невольно ли, но уже имею обычно некоторый багаж из критических отзывов. Записи делаю по ходу просмотра, на первом впечатлении, которому, в принципе, не следует доверять как окончательному заключению. Но первый просмотр особо ценен именно свежестью восприятия.

Как правило, пытаюсь выхватить шаблонные ходы, стандартные приёмы, штампы, а также, материал, с которым так или иначе перекликается либо ассоциируется происходящее на экране.

Вот, с такими, примерно, настроениями, с обычным для себя багажом критических отзывов, я приступила к просмотру фильма «Брестская крепость».

Что понравилось. То, что авторы обратились к традициям и истокам советского кино. В деталях идут узнаваемые приёмы. Что не понравилось… Гм… Современный кинобич – слабая драматургия. Даже, если внешне всё стройно и comme il faut, не хватает внутренних связок, характеров, мотиваций. В силу этого «БК» можно было бы назвать крепкой, сильной, но, всёже, стилизацией под советское кино. И это мне нравится… Нравится как попытка. Чуда, как в случае с «1 мая» Беркана не произошло. Видимо, то и была светлая агония уходящего кино. «БК» из другого ряда.

Я мало знакома с творчеством А. Кота, хотя мы учились в одно время (их курс набирался позже нашего), и я довольно высоко оценила бы его дипломную работу, кроме которой, увы, не видела ничего. Но он выпускник мастерской Хотиненко, чей «Поп» был просмотрен мною буквально накануне. Такое «родство», признаться, настораживало. С творчеством Хотиненко я знакома несколько шире. Для меня он всегда будет оставаться  buon mercato puttano где-то в одном ценностном эквиваленте с Эйрамджаном, Дружининой, «юными» Бондарчуками и пр.. Но не об этих же речь.

Хотиненковский «Поп», на мой взгляд, является причёсанным и отлакированным в угоду конъюнктурным потребностям парафразом Ивченковской «Иванны». Есть сцены, будто списанные и клишированные с фильма 1959 года. Конечно же, акценты по осмыслению «добра и зла» резко смещены.

«Иванна» была предана анафеме самим Ватиканом. Резонанс давних событий эхом звучал ещё совсем недавно, когда кинематографисты Украины написали письмо папе римскому с просьбой снять церковное проклятие, перенёсшееся, похоже, с «Иванны» на весь Украинский кинематограф. В числе подписавшихся был и такой великий мастер, как Юрий Ильенко. Странно было увидеть в списке его фамилию. После «Иванны» была целая волна поэтического кино, на гребне которой, сначала как оператор, затем и как режиссёр, поднимался Ильенко, составивший славу как Советского, так и Украинского кинематографа.

Вера – процесс интимный и очень личный. Его невозможно расшифровать средствами кино, не опираясь на личностные качества персонажей. В «Попа» изначально заложена житийная модель повествования, комикс, схема. Герой не раскрывается в неожиданных ракурсах, последователен и однообразен, лишен внешних и внутренних конфликтов в заданных обстоятельствах и т.п. Объектом же кинематографа является человек. Через мировосприятие, ассоциативные ряды, символику и символистику, но – человек! В вере ли, в безверии, но с живыми эмоциями и мотивациями поступков. Ведь писание – только кодекс. Не может плотское, живое начало полностью беспрекословно уложиться в эти каноны. Только – как в гроб.

Иванна снимает крест перед казнью, в то время как поп несёт свой до конца. Иванна осуществляет выбор по совести, поп ничего для себя не решает т.к. не склонен даже предполагать, а располагают его жизнью иные силы. Слабое внутреннее шевеление, конечно, наблюдается. Однако поп смиренно готов принять блага от любой власти, не беспринципно служить «нашим и вашим», а абстрактно «нести крест». Но этот момент подан столь осторожно, что, хоть и доходит до массового зрителя, не оставляет по себе полного удовлетворения. Оттого и отягощается он ложным пафосом с проведением аккуратных аналогий между обеими властями, под которыми довелось служить попу.

Тема служения и тема долга звучит в фильме Котта. Здесь нет примиренческих, пораженческих, прохристианских настроений. Есть только человек перед лицом войны.

Тут снова следует вспомнить о мотивациях, которые движут героям ленты. Здесь долг, работа военных, людей, которые знают, что делать в критический момент. Как зритель, формировавшийся на определённом киноматериале, я знаю про то, что «есть такая профессия…» и «как один человек…». Для меня это заявлено по умолчанию, однако рассчитывать на это применительно к массовому зрителю не очень верно. Чеховское ружьё обязано быть заявлено до выстрела. Абсолютной и непосредственной ассоциации на сам единичный выстрел его не происходит. Нет момента реакции, внутренней работы, принятия решения. Военный человек, принявший присягу, безусловно, как профессионал, знает, что делать в критический для страны  момент. Но мы в кино, где в зале сидят очень разные люди, с разным уровнем подготовки к просмотру. Мотивации и подводки необходимы в художественном произведении в то время как в специальном или учебном материале, рассчитанном на специалистов, в них нет столь острой необходимости. Этот «механистический» приём удачно «смазан» набором деталей и ходов, «оживляющих», придающих героям черты живых людей, личностных моментов. Первичность формы спасает пробелы содержания. И плотная привязка к вековым (!) традициям отечественного кино заставляет зрителя подключаться к происходящему на экране не просто как к абстрактному действу, «экшн», но –  в плане подзабытого понятия «коллективной души», возникающего в притихшем кинозале.

Да, война – грязь, кровь, боль, смерть, на чём акцентируется в своей последней ленте Михалков. Но это и Священная Война, осененная героическим ореолом, которая уже не может быть исключительно таковой. Это – великая трагедия. Жанр, которому не может быть не свойственен героический пафос. А у Героев есть главная мотивация, в которую достаточно только верить. И всё же…

В старых фильмах чаще вспоминалась Родина. Тем острее ощущался драматизм ситуации. Люди вставали на защиту Отечества со святой верой в то, что живут в лучшей в мире стране, в то, что их не бросят, в то, что война быстро кончится и мы победим...

Авторы безусловно смотрели хронику, смотрели фильмы 70-х (тогда особое отношение было к военной тематике: воевавший генсек, круглые даты и т.п.). Однако крепость и её защитники показаны в отрыве от Страны, оставшейся за их спинами. Может быть, это использовано как ход. Но незримое присутствие Страны, её дыхание за спинами, как символ того, во имя чего стоят до последней капли крови солдаты, на мой взгляд, необходимо.

«БК» и, скажем, «Край» рассчитаны на разные аудитории. Фильм Учителя - продолжение постперестроечной чернухи, правда, уже в новых формах, сориентированных на потенциального западного зрителя, но, всё же, без расчета на что-то определённое, как и следовало ожидать от всей "линии перестроечного продукта". "БК" - от другого, старого советского корня. От фильмов 70-х годов.

«БК», как и «Звезда» Лебедева, выполняют иные задачи. Не тотального развенчания прежних и создание новых, лживых, мифов, не дегероизации подвига советского народа, как "УС2.

Во время просмотра «БК» меня то и дело посещала ассоциация-параллель с Лебедевской "Звездой". Лебедев с Коттом принадлежат к одному поколению режиссёров, пришедшему в профессию в конце 90-х. Лебедев сразу обратил на себя моё внимание, несмотря на то, что ранние его фильмы делались на довольно слабом драматургическом материале. Чувствовались мастерство и авторский стиль, формировавшиеся под определённым влиянием классики (точнее, классика), что, в итоге, закономерно проявилось в «Поклоннике» (где, собственно портрет «того самого классика» даже возникает однажды в кадре), но дальнейшего развития, увы, не получило. И сломался режиссёр как раз на своём военном фильме. Теперь для меня есть Лебедев до "Звезды" и после.

Несмотря на то, что постановочное кино более сродни эпосу, мифологии, нежели истории, зритель требует от картин достоверности. Что до истории, то все мы знаем: факты становятся вымыслом по прошествии уже каких-то десяти лет.

Фильмы о войне принадлежат не только к определённым жанрам, военного, приключенческого кино, но и кино исторического. Чем дальше расходимся мы во времени с отражаемыми событиями, тем интенсивнее можем (и, отчасти, должны) использовать кинематограф, аутентичный продукт которого, со временем, сам становится документом. Речь здесь идёт не только о внешней достоверности освещаемых событий, и подлинности заявленных фактов. Речь и о стилистике определённых киноэпох.  Поколения, пришедшие в жизнь через 20-30 лет после войны, помимо документов и кинохроники, вправе опираться и на художественные фильмы предыдущих эпох, как на документы.

В фильме Котта, как мне показалось, есть попытка, если не «припасть к корням», то хотя бы не впадать в крайности массового кинопсихоза, на волнах которого, на равных покачиваются и надувные мины, и разного рода «адмирали»… Но о киностилистике, пожалуй, - потом…

 


Tags: кино и ТВ
Subscribe

  • Лингвистический казус

    Дело было в пятом, примерно, классе. Нас отпускали на каникулы, снабдив списками литературы, которую следовало прочесть за лето. Ладно бы ещё по…

  • У нас и левая оппозиция какая-то левая...

    Перефразирую: "Дядя Саша, хороший и пригожий, дядя Саша всех юношей моложе". Даже дядя Саша уже не такой острый. Притупился. Но глаз…

  • И снова неистовый Спицын. «Достали!»

    ЕЮ: «Со мной не подискутируешь просто так! Со мной надо готовиться!» По форме, конечно, местами Евгения Юрьевича сильно заносит.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments