kineska (kineska) wrote,
kineska
kineska

Categories:

Хелтер-Скелтер

Обратная сторона Луны – потёмки. Тихий омут, где черти водятся. Чужая душа.

На деле выяснилось, что душа-то действительно, чужая. А я уж было насторожилась, неужели у нас научились, наконец, создавать хорошую кинодраматургию?! И даже фильм начинал уже видеться образчиком средненькой режиссуры в приложении к хорошему материалу. Уж больно крепкий и пропорциональный «скелет» ощущался местами под набросом разного рода киносумбура. Такой крепкий и ладный, что это даже казалось подозрительным и нечистым. Есть ли жизнь на Марсе, есть ли она на обратной стороне Луны? Есть. И, более того, будучи перенесена в киночашке Петри в другие, дальние от англосаксонских, среды, проявилась в оригинальных, почти непредсказуемых формах существования. Вещь получилась достаточно самобытная.

Я не видела первоисточника, поэтому разгул отечественных кинематографистов внутри заимствованной идеи прослеживала исключительно по «вторичному материалу», который, в целом, оказался не так уж плох.

Лично для себя я нашла две привлекательные причины, по которым сочла нужным сесть к голубому экрану. В фильме присутствуют любимые мной элементы стилизации и реконструкции. Но  главную слабость я, всё же, питаю к теме «ретро», а основное действие картины разворачивается в 1979 году. Детективная составляющая сразу отходит немного на второй план. Фантастическая – на третий.

О том, насколько хорошо или плохо соблюдена эпоха на экране, я могу распространяться долго и подробно, касаясь, как костюма и антуража, так музыкального фона и Московской топонимики, и натуры на предмет полного несовпадения её с Белорусской…**   Главное требование к поднятию темы ретро - абсолютная, с лёту, узнаваемость. Не следует тащить в кадр «всё старое», выражаясь словами из того же фильма. 1979, по сути, не так далеко ушел от нас. И, чего греха таить, очень многие из нас прожили разновеликие отрезки своих сознательных жизней именно на той, уже скрытой от глаза, но так хорошо знакомой «обратной стороне Луны».



Кинематограф – себялюбивое искусство и кто, как не он сам может рассказать о себе своим же собственным изобразительным киноязыком? Никогда не лишне использовать манеру съёмки отражаемого периода. Киноязык создавали великие Мастера. Овладеть им в совершенстве дано немногим, но базовый «словарный запас» достаточно широко применяется на практике, для образования главного в кино, видеоряда.

В «ОСЛ» по части видеоряда Котт  в большей степени остался фотографом, ловцом мгновений. Как плюс, возможно, благодаря особому, профессиональному видению, довольно хорошо подобраны «двойники» старых и молодых героев ленты. Но от режиссёра требуется не просто уловить и передать зрителю определённое настроение на языке образа, но и, зафиксировав, продлить его, переведя в действие, так, чтобы и зритель, услышав режиссёрский посыл, откликнулся, подключился и последовал за ним, активно сопереживая.

Очень много неоправданных деталей, статичных фотографических «фишечек» вроде взгляда камеры через увеличительную линзу очков одного собеседника на глаз другого на восьмёрке, съёмка через тюлевую штору, «красивые» солнечные пересветы кадра. Суть, ничем не оправданные приёмы  субъективной камеры, но – при полном отсутствии субъекта. Очень любимые создателями детективных и психологических лент фокальные внутрикадровые переходы в количествах, в каких применяются в данном фильме, часто, где, по ходу, и не всегда оправданы, как приём, рано или поздно начинают раздражать. Конечно, и операторы бывают без фантазии. И не всем дано достичь высот мастерства Москвина, Тиссе, Головни, Косматова, Урусевского, Юсова, Калюты, Ильенко. Но на то и существует на площадке режиссёр, в идеале, универсальный профессионал, способный также мыслить визуальными образами. В частности, бывший фотограф, как здесь.

Котт неплохой режиссёр. Считается, что умеет обращаться со стилистикой ретро. Уметь-то умеет, но органично существовать в этой стилистике – скорее нет, чем да.  Он чувствует кадр и форму, умеет создать настроение. Но только вот интрига зачастую оказывается более многообещающей, чем само обещанное, получаемое по факту.

Грубо, режиссёры бывают двух типов. Одни – «режиссёры режиссёрские», держащие в голове собственный рисунок каждой роли, каждое действие, всю картину вцелом. Другие – руководствующиеся больше синтетикой кинопроцесса, полагающиеся на коллектив профессионалов, работающих бок о бок с ним. Котт, скорее, - второй. Потому, в очередной раз не читается авторский, режиссёрский почерк в картине. Потому и тянет на себе всю эту конструкцию исключительно исполнитель главной роли.

Уже с самого начала фильм кажется излишне многословным. Бесконечные и монотонные упоминания о мобильном телефоне «отобъются» в последней серии, но до финала – целых 16 киноэпизодов! Муссирование же темы мобильной связи и её отсутствия в 1979 забывается за это время и в самом начале, вместо того, чтобы активно увлекать зрителя, сильно разжижает динамику развития сюжета. И подобных «пробуксовок» в фильме, увы, немало. Нечётко определено отношение самих создателей ленты к происходящему. С одной стороны, следует придерживаться политики канала, не хвалить и не романтизировать советский период, а, если и отображать, то – подчёркивая бедность, несвободу, тотальный дефицит и пр. С другой стороны, сколько не плюй, не бросай грязи в колодец, чистой воды в нём всегда будет больше. Наносное рано или поздно всегда отходит на третий план. А подчёркнутое «убожество» в виде «выставочных образцов» телевизоров с выпуклым чёрно-белым экраном устаревшего дизайна (при том, что цветное телевидение в СССР начало вещать аж в  1967 году!), громоздких, неудобных стационарных телефонных аппаратов и уличных таксофонов за две копейки (модели, показанные в фильме были ликвидированы в Москве ещё в самом начале 70—х), отечественных авто с механической коробкой, самих «непуганых совков», не знающих слова «гей» (шутка достойная Дроботенко, в особенности «отбитая» более четырёх (!) раз) выглядит как-то излишне нарочитым.  

Но мне, всё же почудилось внутреннее сопротивление насаждаемому продюсерским «верхом» негативу. Ощущалось даже некоторое любовное смакование деталей. Казалось бы, пусти всё на самотёк, дай режиссёру возможность творить без указки – вырулили бы, вытянули бы чистое ретро. Не как декорацию, но как основную тональность ленты…

Впечатление портит обилие абсолютно не несущих никакой смысловой нагрузки, неинформативных, ненужных поворотов, вроде эпизода с языческим капищем или цыганкой-пророчицей.  Возможно, так создатели пытались рассредоточивать внимание зрителя, чтобы на следующем вираже вновь резко подхватить его и приковать к экрану. Но расчет на такие «встряски», если и был, то себя не оправдал. Иной раз лучше выпасть немного из хронометража, нежели заполнять экранное пространство мусором. Именно мусором, потому что и так уже понятно зрителю, сколь некомфортно поначалу герою в образе собственного отца, в мало знакомом, почти забытом, прошлом. Как хочет он возвратиться назад.

Поскольку определяющим жанра в первую голову является, всё-таки, детектив, и лишь во вторую  – фантастика, возможно, следовало бы сделать острее тему противостояния двоих персонажей, попавших в прошлое из наших дней. Главный герой адаптируется к новым обстоятельствам, впрягается в работу, расследует новые и новые уголовные дела, но каждое дело в ленте выглядит скорее как самостоятельная новелла, не обременённая сквозным сюжетом поиска маньяка из XXI века. И лейтмотив теряется, смещается центр тяжести, перекашивая и всю драматургическую схему. Откалибруй создатели фильма и чуть усиль акценты, и весь ретро-антураж отошел бы слегка на второй план, дав зрителю возможность следить исключительно за развитием интриги. (Такой расклад, правда, ни в коем случае не снижает требования к узнаваемости и достоверности!) Тогда получилось бы совершенно иное кино.

И не только качественно иное.

Без т.н. «скидки на ментальность», кино не нашло бы, возможно, столь живого отклика у массового зрителя. Ведь, каким бы постмодернистским-распостмодернистским он не был бы, всё равно нуждается в пресловутых «витаминах для души». Очень важном ингредиенте! Ведь, если мы вспомним, кинокухня перестала добавлять его в перестроечный период, начав щедро потчевать  зрителей изощрённой чернухой. Тогда и начали складываться негативное отношение к отечественному кино, чёткое разделение его на старое и новое. И за положительной подпиткой, массово обратившись к телевизору, зритель с головой окунулся в вечную и непритязательную «Изауру». Но я опять отхожу от темы! Это жизнь на Марсе может стать чётко проработанной, исторически достоверной, по-британски точной по всем параметрам. На обратной же стороне Луны обитает совершенно не похожее на Марсианское, племя. И то, как оно живёт, по каким законам развивается, может быть близко и понятно лишь только таким же, как и сами они, лунатикам. Даже внутри заимствованной темы, не слишком враждебной, но и не больно-то питательной для себя среды, оно образует собственные, независимые уже,  колонии.

________________________________________________________________________________________

·     * * Не было в Москве желтых телефонных будок, не было давным-давно телефонов автоматов с вертикальной загрузкой монет и окошком возврата. (Их в самом начале переделали на двухкопеечные, но вскоре ввели таксофоны. И будки к Олимпиаде уже меняли на более современные.) Не было в Москве чудовищных, наскоро, чуть ли не от руки, написанных вывесок как на «воротах» Бассейна «Москва» или Дома Культуры, где выступал Высоцкий. Шла поспешная модернизация к Олимпиаде. Не было решетчатых металлических заборов, выкрашенных в дикие кислотные тона. А вот серые, деревянные, некрашеные, либо зелёные, были. И ходили в Москве совсем другие трамваи! Тем более, по известному, седьмому маршруту, из Останкина – в Сокольники.

И в 1979 уже повсюду мелькала Олимпийская символика. Город спешно перестраивался и избавлялся по-возможности от хлама и старья.  В моде был стиль «диско». Одежда становилась яркой. На пике были белые штаны. Не носили в конце 70-х париков как непонятная Алиса Зак, искусствоведша с внешностью продавщицы из «Берёзки» образца 1975 года. Показалось-было, что музыка подобрана более-менее грамотно.  Музыкальный фон эпохи становился более эстрадным, танцевальным, заводным, с чёткими элементами диско. Подбор «демократических» хитов, песен «Самоцветов», «Синей птицы» и «Лейся песня», в общем, обоснован. Не слишком органично звучала «Бригантина» из первой половины 70-х, но после того, как в условном 1979 заявленный уже ранее в эпизоде с рестораном вокально-инструментальный ансамбль, срисованный со среднестатистического ВИА начала 70-х (костюмы, так точно, стилизованы под совершенно определённый коллектив!) исполнил на весьма сомнительной танцплощадке «парка Сокольники» буги-вуги, а публика, при этом изысканно кривлялась, пытаясь изображать фигуры твиста (на дворе заявлен 1979!!!!!!!!), уже и «Бригантина» была оправдана на всю катушку, и, непонятно откуда взявшийся в 1979, стиляга, а, походя, ещё и гопник, со своими коком и баками, вроде бы оказался на месте.

 «Широких Московских просторов» в картине явно недостаёт. А в топонимике возникают совершенно дикие разночтения. Абсолютные расхождения с реальными объектами. Как уже упоминавшиеся условные «Сокольники», как «колхозный рынок в районе Преображенки». Известное, довольно, место. Окруженное по периметру старинной стеной с башенками. На экране же просто чёрт знает, что, отдалённо, справедливости ради, напоминающее современные ряды у метро «Рязанский проспект». К чему же  сразу Преображенка? Название Московское, вкусно?! Комиссионка там была, напротив «Моссовета». А фотоателье на территории рынка печатало разве овалы для Преображенского кладбища. И что за убогая хрущёба в начале улицы Кирова? Откуда?! Я отнюдь не пытаюсь провести здесь краткого курса Москвоведения. Но «ОСЛ» - уже далеко не первая «Московская» картина, не привязанная к столичной натуре. И дело не в «более зелёной траве ТОГДА, нежели сейчас». Не можешь найти натуру – перенеси действие из столицы в пригород, в любую провинцию. Там и краски гуще, и работа милиционеров сложнее в силу ряда причин. Собственно, и дело-то не ахти, какое – где угодно могло б разыграться…  В Белоруссии снимать удобнее, дешевле и проще. Но сколько можно отечественным кинематографистам гоняться за пресловутой дешевизной?!

Топографическая привязка была не важна Эйзенштейну в «Александре Невском». Хотя бы потому, что работал Эйзенштейн. Работал в тесном сотрудничестве с Прокофьевым и подразумевалась особая концепция и стилистика ленты.

Ни в коем случае не ставлю телевизионный скородел рядом с шедевром киноклассики, но здесь топография очень важна.



Tags: Москва, кино и ТВ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Лингвистический казус

    Дело было в пятом, примерно, классе. Нас отпускали на каникулы, снабдив списками литературы, которую следовало прочесть за лето. Ладно бы ещё по…

  • У нас и левая оппозиция какая-то левая...

    Перефразирую: "Дядя Саша, хороший и пригожий, дядя Саша всех юношей моложе". Даже дядя Саша уже не такой острый. Притупился. Но глаз…

  • И снова неистовый Спицын. «Достали!»

    ЕЮ: «Со мной не подискутируешь просто так! Со мной надо готовиться!» По форме, конечно, местами Евгения Юрьевича сильно заносит.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments