Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Микки

Книга книг

В ней написано о каждом из нас. Каждый, без исключения, найдёт здесь о себе волнующие строки. Здесь всё. От рождения – до смерти. Все наши желания, пороки и страсти. И единственно верный путь к исцелению души.
Collapse )
Микки

Чуть не забыла...


Нет, я соблюдаю красные даты! Просто я уже настроена на седьмое.
Да, собственно, мы-то плохими были комсомольцами. Не было у моих ровесников таких одухотворённых лиц. Сдавали по две копейки взносы в школьную пору. Мы как-то пересеклись с нашей бывшей школьной комсоргиней. Переговорили. Она не помнит, какое выполняла поручение! Это не было делом жизни. Ей было нужно для характеристики - она и старалась. Велели бы для характеристики убить кого-нибудь - глазом бы, наверное, не моргнула.


Collapse )
Комсомольское слово - А. Ведищева
Микки

Когда не нужно в школу

Allons, enfants! Entrons en classe!
Qui ne sais pas ou est sa place?
A vos places dans la classe!
A l'ouvrages! Du courages!

С этой мантрой мы года два входили строем в кабинет французского языка на четвёртом этаже
Collapse )
Микки

Попала крыса под каток!

В красном углу ринга - боец Николай Платошкин.
В другом углу - спортсмен в мокрых трусах.


Жалкие заготовки с ходу размётаны в хлам. Крыса еле сдерживалась: вести себя в прямом эфире так, как обычно ведёт себя на съёмочной площадке, позволить себе не могла. На это её «культурного кода», единственно и хватило. Но терапию всё равно надо поменять на препараты более длительного действия.

Пытался быковать, но не рассчитал силёнок.Было в «Крокодиле» лет сто-сто пятьдесят тому назад маленькое стихотворение «Овцебык»: «перед овцой он бык, перед быком – овца».

От души сердечное спасибо Николаю Николаевичу!

Collapse )
Микки

Трансформация советской школы, как системы, в кинообразах советской школы

Собственно, чтобы проследить нисходящую траекторию роли и авторитета советской школы в жизни общества, достаточно, пожалуй, вспомнить одно лишь «Наше призвание», охватывающее «завязку» и «развязку» отечественной системы образования. Оговорюсь сразу: руководствуясь только собственным  жизненным опытом в данном контексте, мне сложно принимать на веру положительные примеры. Куда проще поверить в обстоятельства какой-нибудь «Дорогой Елены Сергеевны». Хотя, и тут с оговоркой. Оговорка требуется развёрнутая, ибо школа, где мне довелось учиться, во многом уникальна и, если, какая-нибудь Алевтина Дмитриевна, к примеру, даже сама начала бы вдруг предлагать ученикам заветный ключ от сейфа, где контрольные лежат, ни первейшему мажору, ни распоследнему гоп-маргиналу ни пришло бы в голову вступить с ней в какой-то сговор. Себе дороже. Хотя, редко кто мысленно не отоваривал «А-Дэ» по голове чем-нибудь тяжелым, воплотить в жизнь любое насилие над педагогом, всё по той же причине, никогда не решился бы.
Collapse )
Микки

Союз Спасения: «знакомых мертвецов живые разговоры»

Первый учебник истории мы получали в 4 классе. Общий посыл статей в этой книге был подчинён чёткой закономерности: вся история нашей страны суть есть постоянная борьба за светлое будущее угнетённого пролетариата с эксплуататорским кагалом.

Эксплуатация человека человеком заявлялась с момента перехода общества к родо-племенным отношениям. Конец безобразиям положила Великая Октябрьская Социалистическая Революция, с момента свершения которой пошел отсчёт нового времени, неотвратимо приближающего нас к победе Коммунизма и Мировой Революции.

Мятеж на Сенатской площади был закономерным звеном в цепи событий, которую наматывали на себя могучие шестерни Истории. Однако, спустя год или два, уже новый учебник вносил некую корректировку в освещение событий Декабрьского восстания: Декабристы, на самом деле, оказались страшно далеки от народа и круг их был узок. Своим восстанием эти «дворянские революционеры»  привели только к усилению реакции в стране. Но зато ими был разбужен Герцен, который, в свою очередь, перешел к активной агитации, пытаясь расшевелить остальное сонное российское общество.


Collapse )
Микки

A propos

Я почти не встречала адекватных историков.

Ни в школе, ни в жизни. Подруга училась на истфаке в педе. Тоже тяжелый случай. Она очень любила культуру 18 века, любила наряжаться в кринолины и постоянно бегала на массовки к Дружининой. И у неё в школе была потрясающая педагогиня!

Был у меня ещё эпизод на подготовительных курсах в Универе, когда историчка задала вопрос, как определить классовую принадлежность. Никто не знал! А я знала. Потому, что, в своё время получила два от нашего школьного Бонифация. Отвечаю с места: «По отношению к орудиям производства». «Нет! – Звучит в ответ. Историчка обводит горячечным взглядом аудиторию. – Что же? Никто не знает?! Да по отношению же к орудиям производства!» Больше я на историю не ходила и подумала, ну его нафиг этот Универ!

А в институте мне пришлось сдавать историю устно. Первым вопросом, как сейчас помню, было окончание войны 1812 года, а вторым – Культура СССР конца 40-х – начала 50-х годов. «Можно, - спрашиваю, - я начну со второго вопроса?» Историк делает трагическое лицо. «Ну, Вы полагаете, что  я думаю, вы не знаете культуру СССР конца 40-х – начала 50-х годов?! Вы мне лучше про Наполеона расскажите и всё будет хорошо.» Я рассказала, что знала. Рассказывала и как-то очень тепло и комфортно мне было. Он был, действительно, классный дядька! «Дополнительный вопрос можно? Скажите, кто Москву поджег?» «А это, - отвечаю, - никто не знает.» «Вот и славно. – Взял мой бегунок и поставил «отлично». – А, сказали бы, что французы, было бы «уд».» И поздравил. Это была моя вторая в жизни пятёрка по истории и первая, полученная по предмету на экзамене!

Во втором институте у нас опять была больная на всю голову баба. Хуже даже, чем в Универе. Но лучше, чем у Катьки. Хотя к тому же дело шло. Сейчас, наверное, уже там.
Микки

Дню учителя вдогон. Истории свойственно повторяться...

Происходило это в классе моей приятельницы, а на дворе была вторая половина 80-х.

С обнародованием прежде закрытых тем у учительницы истории  произошла ломка мировоззрения.

- Репрессии. – Таинственным голосом произносила она и бледнела, меняясь не только в лице. – Вы представляете, что вот так, вы сидите у себя дома с семьёй. Ужинаете. Или нет. Вы спите. И вдруг к вашему дому подъезжает машина.

Она вставала со своего места, не в состоянии уже доле пребывать в статике и, хрустя пальцами, приближалась к окну.

Collapse )