Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Микки

Книга книг

В ней написано о каждом из нас. Каждый, без исключения, найдёт здесь о себе волнующие строки. Здесь всё. От рождения – до смерти. Все наши желания, пороки и страсти. И единственно верный путь к исцелению души.
Collapse )
Микки

Москва и мы

Уходящая натура. Москва и москвичи. Наш город и мы.  Нас мало. Живём тихо, никого не трогаем, на чьи-то провинциальные комплексы не оглядываемся. И всё равно – бельмом в чьём-то глазу, занозой в чьей-то… душе. Нас просто угораздило родиться в Москве. Не случайным зерном, ветром  занесённым – на корню взойти. Угораздило любить этот город всегда, кто бы и как бы его ни терзал и ни уродовал.

У нас в классе «лимитой» могли задразнить любого, кто был москвичом лишь в первом поколении. Коренные ездили в школу с измайловско-щёлковских выселок, «лимита» ходила пешком с соседней Почтовой. Так повелось – нас снимали с насиженных мест и усылали в неведомые дали, аж за Сокольники и Таганку, которые теперь многие зачем-то считают центром. В Кузьминки, Медведково, Орехово люди рвались и сами, теряя силы жить в коммуналках, обок со вновь прибывшими, захватившими с собой в столицу, помимо  нехитрого скарба, и свой местечковый устав.

Так видят нас они:

Collapse )
Микки

На Сетуни

После «трудового» дня группа трюкачей «отдыхала» на лужайке, недалеко от реки. Плыл тёплый летний вечер. В густом воздухе висел звон кузнечиков, усталое жужжание отходящих ко сну пчёл. Небо было чисто как совесть и прозрачно, как слеза. Река лениво потягивалась в своём неглубоком русле. Природа и алкоголь умиротворяли, и наводили на мысли о высоком.

К. вышел на берег. Далеко впереди, бесшумная отсюда, будто кадры немого кино, двигалась, дымила и дышала Москва. Стрелка вечерней зари опоясывала город по горизонту и, светлея, по мере приближения к Ленинским горам, гасла на северо-востоке. На западе медленно заходило большое оранжевое Солнце. Пораженный великолепием сущего мира, К. застыл, устыдившись собственного ничтожества и низменной цели, приведшей его на бережок. Но процесс уже шел и журчание струи сливалось с укоряющим шепотом речки. И тут картина мира дрогнула. Качнулась под ногами земля и Ленинские горы пустились в рост, потянувшись к безоблачному небу. Обратно, вверх, пошло и Солнце! Накренилась и поплыла в вечерней дымке, меняя ракурс, бесшумная пыльная Москва, а, вслед за Солнцем, поплыла вверх и линия горизонта.

Внутри К. гадким липким комком упали холодные внутренности. Холодок побежал по спине и в горле пересохло. Каскадёры вообще бесстрашны, но с К. творилась истая чертовщина! Он бы перекрестился, но мешал член в руках, да и сами руки уже не слушались. Отяжелевшие ноги сковало ледяное оцепенение. К. опустил глаза  и ног своих не увидел!

Нет, не земля разверзлась у ног его. Не принимала его живым Преисподняя. Просто илистый бережок по-быстрому засосал каскадёра по колено, а разброс ощущений, от восторга до ужаса, обострил алкоголь.

Не зная броду, не надо в воду: рано или поздно придётся воды напиться! А вообще, морали тут нет никакой. Сплошная аморалка!
Микки

Рижская, Яуза и «тропа здоровья»

В день последнего экзамена я загадала пройти по Яузе от института – до шлюзов. Это не первое моё путешествие. Москва не так велика, как кажется, наверное, взгляду провинциала. Нам нормально! За какие-то восемь часов её можно пройти из конца в конец, а за шестнадцать, соответственно, ещё и назад вернуться.

А северо-восток города я люблю особенно! Любила всегда! Берег в верхнем течении Яузы был тогда ещё дик и не изувечен «цивилизацией. Под мостом плавали утки, шумел камыш. Попик скромно обитал в деревянной развалюшке возле своей кумирни. Весь овраг здесь – прежнее русло реки. Тут она свивается до весёлого ручейка, через которого чуть дальше был переброшен металлический мостик, после чего снова разливается, проходя под Ярославкой дальше, к Сокольникам. К Ярославке прилегало уже открытое пространство в виде обширной лужайки возле живописно расставленных типовушек. Точечная застройка убила всё это благословенное пространство и, я надеюсь, как и косая уродина, нависшая над Мосфильмом, так и вся эта железобетонная нечисть провалится однажды в тартарары, где, а не в моём городе, им самое и место.

Collapse )
роза

Это становится интересно!

И, стоило только Собакину публично заявить, что он не собирается занимать кресло столичного мерда дольше, чем это делал Лужков, как Лужков взял, и помер.

 Ждём ответного хода от Собакина.
Микки

Всё не так!

Мне не нужны ни Балчуг, ни Арбат. Там наших нет давным уже давно. А тут, в соседнем квартале, оказывается, обитают переселенцы с Петровки и Неглинки. Но те тоже уже одичали и нивелировались. Все эти годы, что я имею несчастье пребывать на этой невнятной окраине, я старательно оберегаю себя от её присутствия в своей жизни. Даже местная топонимика мне незнакома и чужда, а познать её у меня нет никакого желания. И вдруг радостная тётка со списками бежит навстречу.

- Здравствуйте! Вы в этом районе живёте?

Она не понимала, не понимала, не понимала, какую душевную рану нанесла мне этим вопросом! Да и откуда ей знать, как может плакать сердце москвича, приговорённого на выселки?!

- Мы собираем подписи за благоустройство района.

- Ой, нет. – Сказала я. – Ничто не поможет этому району.

- Но Вы бы хотели, чтобы тут провели благоустройство?

- Вы не представляете, как я ненавижу это место!

Я попыталась уйти, но она, действительно, похоже, не представляла. Это, правда, сложно представить полной мерой!

- Вот там, например, - она указала рукой  вдаль и назвала какую-то улицу, - где у вас заводы.

- Заводы?!! Я даже не знаю, где эта улица находится.

И не хочу знать!

- Но Вы за или против?

- Я хочу, чтобы этот район вообще исчез с лица Москвы!

Но, увы, подписи они собирали не за это…

PS: НЕ СПРАШИВАЙТЕ, ЧТО ЗА РАЙОН! НЕ ДЕЛАЙТЕ МНЕ ЕЩЁ БОЛЬНЕЕ!


И, да, я эксцентрична.